Мелисса де ла Круз 
Тайные архивы Голубой крови

Голубая кровь – 0

Мелисса де ла Круз
Тайные архивы Голубой крови

Посвящается моей семье: Майку, Мэтти, маме, Айне, Стиву, Николасу, Джозефу, Читу и Кристине – и памяти папы

Обладание знанием не убивает изумления и чуда.
В жизни всегда есть место чуду.
Анаис Нин

Дорогой мой постоянный читатель! 
В юности я обожала книги Стивена Кинга (и обожаю до сих пор). И что мне глубоко запало в душу, так это его письма к читателям, которые он время от времени включал в предисловие. Эти книги были адресованы «дорогому постоянному читателю», потому что по мере того, как Кинг публиковал все больше и больше книг, ему становилось все яснее, что читатели проглатывают их – прочитывают быстрее, чем он успевает написать новую, – и он хотел поблагодарить их за это и вместе с тем порадоваться этому факту. В письмах он позволял нам краешком глаза взглянуть на то, как пишет свои книги, объяснял, как зародилась идея и как осуществлялся замысел, наконец, открывал, что думает о своих уже законченных произведениях.
Я обожаю эти письма. Думаю, в глубине души я наслаждалась ими даже чуть больше, чем самими книгами. Я прочла все его книги, и возможность прикоснуться к тайне их создания очаровывала меня и еще больше говорила об этих повествованиях – об их предыстории, о том, что служило толчком к написанию, об основной идее, быть может, обо всем том, что нельзя было найти непосредственно на страницах самих книг.
Раз вы держите эту книгу в руках, я смею надеяться, что вы – мой постоянный читатель и что вам интересно будет получить чуть больше информации о мире Голубой крови помимо уже вошедшей к данному моменту непосредственно в сами повести. И я очень польщена и рада, хотя и смущаюсь. Это всегда было моей мечтой – написать подобную книгу, своеобразный справочник к циклу. Я сама очень люблю дополнительные книги‑справочники. В моем книжном шкафу вы можете обнаружить рядом со множеством книг Стивена Кинга справочники «Темная Башня: Полный указатель» Робина Ферта и «Темная Башня: Путеводитель. Исследование шедевра Стивена Кинга» Бева Винсента.
Мне хочется рассказать вам еще чуть‑чуть о цикле «Голубая кровь» – о том, как эта идея впервые пришла мне в голову, как она начала осуществляться, как шла работа над циклом. Так сказать, о повести, стоящей за повестью. Как говорил Кинг, «некоторые не желают знать, как делается колбаса. Если это про вас, пропускайте этот кусок и переходите к настоящему мясу». Так что если вам неинтересна предыстория, то и не читайте это письмо. А если интересно – добро пожаловать.
Когда мой редактор спросила, не хочу ли я попробовать свои силы в жанре ужасов или фэнтези, я завопила: «Да! Да! Да!!!» И едва лишь я положила трубку после этого разговора с нею, у меня в голове завертелось множество идей. Я с самого начала понимала, что хочу написать некое масштабное эпическое фэнтези, подобное любимым книгам моей юности: циклу Кинга о Темной Башне, трилогии Айзека Азимова «Основание», «Властелину колец» Толкина, «Вампирским хроникам» Энн Райе. Но мне также хотелось, чтобы действие моей истории протекало в современном мире, подобно чудесному циклу Джоан Роулинг о Гарри Поттере, который напомнил мне, уже взрослой, какое удовольствие может доставлять чтение книг. И особенно мне хотелось, чтобы местом действия был Нью‑Йорк, мой родной город, который я как раз только что покинула – мы в конце 2003 года переехали в Лос‑Анджелес – и ужасно по нему скучала.
Так получилось, что как раз в тот момент, когда мне позвонила мой редактор, я бродила по Интернету и наткнулась на сайт, где были перечислены поименно все до единого пассажиры «Мейфлауэра» и их выдающиеся потомки. Этот список стал для меня путеводной звездой. Я подумала: а что было бы, если все эти богатые, высокопоставленные и влиятельные американцы (в списке фигурировали такие фамилии, как Буши и Ротшильды, а также – что показалось мне более интересным – такие американские идолы, как Опра Уин‑фри и Мэрилин Монро) – что, если бы все эти великие люди стали тем, кто они есть, благодаря тому, что все они – па‑ба‑ба‑бам! – бессмертные? (Бугага!)
Другой моей идеей было включить в повествование историю происхождения моих вампиров. Мне к тому моменту не попалось еще ни одной книги о вампирах, в которой имелась бы подобная хроника. Мне всегда нравился «Потерянный рай», а история Люцифера казалась невероятно романтической и трагичной. И вот: «Мейфлауэр», элита Нью‑Йорка и вампиры как падшие ангелы, понесшие кару вместе с Люцифером, – моя книга начала приобретать очертания.
Я представляла себе развернутую, растянутую во времени фабулу со множеством действующих лиц. Некоторые фрагменты с легкостью встали на свое место: три девушки, три разных побудительных мотива. Шайлер, скромная героиня, в которой, возможно, кроется ключ к спасению Голубой крови, Мими, чья легкомысленная наружность маскирует ее истинную природу. И Блисс, скрывающая ужасную тайну. Прочие фигурирующие в повествовании детали, наподобие исчезнувшей колонии Роанок, возникли, когда я писала первую книгу. Вскоре меня подхватило и понесло, и теперь, пять лет спустя, я поглощена этой историей еще сильнее, чем прежде. Она живет в моем сознании, сага о Голубой крови является главной темой для разговоров за нашим обеденным столом (мой муж служит для меня дополнительным резонатором), я целыми днями обдумываю всяческие сюжетные ходы и не могу заснуть, если не вывела персонажа из затруднительного положения.
На страницах этой книги вы найдете объяснения мифологии Голубой крови, новые истории с участием наших любимых юных вампиров и получите возможность заглянуть одним глазком в грядущее.
Вынуждена вас предупредить: архивные дела Хранилища, в том числе краткие биографические очерки персонажей, были написаны брюзгливыми историками, работающими на лишенный юмора Комитет, так что их суждение о персонажах может показаться вам излишне суровым. Кроме того, хотя в Хранилище могут думать, будто им известно все, внимательный читатель заметит, что в определенных случаях знания сотрудников несколько ограниченны.
Благодарю вас за то, что приняли «Голубую кровь» в свой круг чтения. Я очень рада, что странствие моих героев закончилось на ваших книжных полках.
Я не помню, как именно Стивен Кинг прощался со своими читателями, но мне это всегда казалось очень дружелюбным…
Обнимаю и целую,
Мелисса

Архивные материалы Хранилища

Нижеследующие документы, которые вы сейчас прочтете, содержат строго секретную систематизированную информацию об истории Голубой крови. Эта документация была собрана и упорядочена проводником Ренфилдом, старейшим историком Хранилища, вместе с писцами высоких рангов и прикрепленными к ним стажерами. Комитет использует тайную сеть стражей, венаторов, проводников и стажеров, чтобы обеспечить безопасность своим членам, а также быть в курсе их действий и местопребывания. В «Голубой крови» (см. архивное дело № 101)  Мими Форс сказала о стражах Комитета: «Просто жуть, как много они обо всех знают – прямо можно подумать, будто они всегда рядом и заглядывают тебе в голову». Она была права.

Однажды в Раю
Падение и возвышение Голубой крови

Это было началом конца. Люцифер, Князь небес, Утренняя звезда, прекраснейший из ангелов, впал в такое упоение от собственной красоты и мощи, что решил, будто его свет столь же велик, как и у Всемогущего, и трон должен принадлежать ему и только ему одному. Он собрал войско преданных ему ангелов для войны, завершающей все войны, и со сверканием мечей, пением труб и адским пламенем в сердце отправился заявить права на то, на что не имел прав.
Битва того дня была полна черным дымом и испепеляющим пламенем, звоном мечей и щелканьем кнутов. Увы, когда победа была уже почти в руках у Люцифера и настал момент нанести сокрушительный удар, два ангела апокалипсиса, Аббадон и Азраил, самые верные его помощники, остановились. Они предали Утреннюю звезду и преклонили колени перед золотым мечом Михаила, тем самым переломив ход битвы. Но спасти себя они уже не могли.
Все мятежные ангелы были изгнаны с небес. Они очнулись в холоде Земли бессмертными существами, обреченными вечно скитаться по миру и до скончания дней питаться кровью своих братьев‑людей. Прежде они были ангелами, теперь же сделались вампирами. Ангелами пламени и смерти. Бездушными существами, утратившими свет и любовь. И в жилах их текла бессмертная Голубая кровь.
Но надежды они не лишились. Габриэлла, Добродетельная, из любви к своему народу решила отправиться на землю вместе с ними, дабы принести проклятым луч света. К ней присоединился ее супруг, Михаил, Чистый Сердцем, сильнейший из всех, ибо не мог вынести мысль о том, чтобы провести вечность в разлуке с Габриэллой. Габриэллу и Михаила назвали Неразвращенными, ибо они стали вампирами в силу собственного выбора, а не из‑за совершенных грехов.
Вместе Габриэлла с Михаилом создали кодекс вампиров, основу принципов, что должны были руководить жизнью их сообщества на протяжении столетий и помочь падшим отыскать путь обратно в их исполненный величия дом, на небеса. Жизненный цикл вампиров был установлен так, чтобы соответствовать продолжительности человеческой жизни, и потому голубокровные соблюдали ритуалы жизни (Проявление), смерти (Удаление) и перевоплощения (Развитие).
Но Люцифер и его приспешники после изгнания с небес остались все так же высокомерны. Они не желали ни вновь обретать милость Господню, ни жить в соответствии с кодексом. Они охотились на своих сотоварищей‑вампиров, питались их кровью и памятью и в конце концов превраща‑лись в существ, исполненных хаоса, мучений и бреда. Их кровь сделалась серебряной, и их так и нарекли: Кроатаном, Серебряной кровью.
На какое‑то время они были покорены и мощь Неразвращенных обуздала их, и на протяжении столетий они служили Голубой крови как рабы. Но затем настал день, когда рабы восстали против господ и учинили безжалостную резню. Тогда Михаил вновь объявил войну Люциферу и его сторонникам, неся смерть своим врагам и сея панику в их рядах.
Кульминацией этой войны стала завершающая битва в Древнем Риме, когда Кассий (Михаил) разоблачил императора Калигулу, который оказался самим Люцифером. Михаил золотым мечом отправил Люцифера в адское пламя и навеки запер его за неодолимыми вратами.
После этого на протяжении тысячелетия Голубая кровь жила в относительной безопасности. Однако же примерно раз в сто лет возникали слухи о том, что кто‑то нападает на молодых вампиров – в Венеции, Флоренции, Барселоне и Кельне, – но сведения не были достаточно обоснованными, и позднее их предпочли утаить. Как бы то ни было, сообщество вампиров верило, что Серебряная кровь уничтожена.
В семнадцатом веке в Европе усилились гонения на религиозной почве, и встревоженное этим сообщество Голубой крови пересекло Атлантику, ища в Америке покоя. Но древнее зло последовало за ними и туда, и в Плимуте начались таинственные исчезновения. Несколько лет спустя все жители основанной Голубой кровью колонии Роанок исчезли, не оставив никаких намеков на то, что же с ними могло случиться, – не считая прикрепленного к дереву послания с одним‑единст‑венным словом: «Кроатан».
Во время воцарившегося в Плимуте смятения Джон Карвер (ангел Метратон) потребовал открытого, белого голосования, желая возглавить сообщество и получить титул региса. Джон и его жена (ангел Серафиэль) были убеждены, что Серебряная кровь не уничтожена полностью и что продавшийся Кроатану предатель – совращенный – скрывается среди них. Джон Карвер требовал бдительности и проведения расследования.
Но Майлз Стэндиш (архангел Михаил) страстно верил, что Серебряная кровь более не ступает по земле. Впервые за всю историю Голубой крови в Совете старейшин возник разлад. Но Джон Карвер проиграл белое голосование, ибо Совет выбрал Майлза Стэндиша, тем самым снова подтвердив свою веру в Михаила. Карверы утратили влияние в Совете, и безжалостное правление региса заставило смолкнуть их одинокий протестующий голос.
Шли годы. Голубокровные делались все более самодовольными, бесстрашными и надменными. Они приобрели огромные богатства и влияние в Новом Свете, соперничавшие с теми величественными дворцами и империями, что были построены ими в Старом Свете. Со времен Роанока о Серебряной крови никто не слыхал. С точки зрения правящего Совета, Серебряная кровь была мифом; их существование было вычеркнуто из истории Голубой крови.
В Нью‑Йорке руководство сообщества основало Комитет, под эгидой которого вампиры управляли советом попечителей нью‑йоркского Банка крови, наряду с другими благотворительными организациями и учебными заведениями, и Голубая кровь продолжала исполнять свою миссию – нести знания, свет, истину и справедливость миру людей.

Однажды в Нью‑Йорке…

Через четыреста лет после уничтожения колонии Роанок таинственные нападения на вампиров возобновились. В Нью‑Йорке жертв из числа Голубой крови забирали в юношеские годы, когда они еще не полностью овладели своими силами и были уязвимее всего. Эгги Карондоле, ученица школы Дачезне, и еще четыре подростка были потреблены полностью, до Исчезновения; из них выпили всю кровь и с нею жизненную силу.
Вампир‑полукровка, Шайлер ван Ален, вместе со своим человеком‑проводником Оливером Хазард‑Перри и подругой Голубой крови Блисс Ллевеллин попытались разгадать тайну убийств и исчезновения их друга Дилана Варда, обвиненного в этом преступлении. Расследование столкнуло Шайлер с предметом ее тайного обожания, Джеком Форсом, и навлекло на девушку ненависть сестры‑близнеца Джека, Мими. Близнецы Форс принадлежали к самому богатому и влиятельному в городе семейству Голубой крови. Их отец, Чарльз Форс, являлся нынешней реинкарнацией Михаила, бессмертного вождя вампиров.
Шайлер узнала правду о Серебряной крови от своей бабушки, Корделии ван Ален, но та была смертельно ранена при нападении этих тварей. Исполняя предсмертное желание Корделии, Шайлер отправилась в Венецию, дабы отыскать своего удалившегося в изгнание дедушку. Лоуренс ван Ален вернулся в Нью‑Йорк, стремясь сказать сообществу то же самое, что он уже говорил им в Плимуте, когда носил имя Джона Карвера. Он подозревал, что одно из старейших семейств Совета совращено и укрывает могущественную Серебряную кровь – возможно, самую могущественную из всех.
После смерти Эгги Карондоле ее родители потребовали белого голосования, чтобы сместить Чарльза Форса, который был тогда регисом, их вождем. Но безуспешно. Карондоле были тут же изгнаны из Совета, как несколько столетий назад – Карверы. Чарльз Форс отказывался верить, что Серебряная кровь вернулась. Он объяснял смерти подростков каким‑то редкостным стечением обстоятельств, а не действиями древних мифических врагов вампиров.
Но он не смог помешать Комитету привлечь венаторов, тайную полицию сообщества, к расследованию этих убийств. Одного из венаторов направили в Дачезне, элитную частную школу, в которой обучались многие жертвы. Венатору Кингсли Мартину приказано было выяснить, кого из юных вампиров влечет к темной материи, что могло свидетельствовать о совращении Серебряной кровью. Главной подозреваемой стала Мими Форс.
Серебряная кровь устроила нападение на Хранилище истории, средоточие силы Голубой крови, и убила при нападении главу стражей. Мими обвинили в этом преступлении и призвали на суд крови. Лишь вампир, обладающий могуществом Габриэллы, способен был снять с Мими обвинение, прочитав запечатленные в крови девушки ее истинные воспоминания. Шайлер, как дочь Габриэллы, согласилась совершить это деяние. В памяти крови Мими Шайлер обнаружила, что истинным виновником был Кингсли Мартин, венатор, и, как поговаривали, исправившаяся Серебряная кровь. Кроме того, Шайлер обнаружила, что ее чувство к Джеку Форсу взаимно. Но это открытие не упростило жизнь Шайлер, а осложнило, поскольку незадолго перед этим она исполнила священное целование над Оливером Хазард‑Перри, отметив его как своего человека‑фамильяра и привязав к себе узами крови и любви.
Под влиянием Лоуренса Совет старейшин, впавший после суда крови в смятение, потребовал белого голосования, и впервые со времен изгнания Голубой крови из Царствия небесного Михаил перестал быть регисом – Чарльз Форс был смещен со своего поста. Вместо этого вампиры доверили главенство над собою Лоуренсу.
Кингсли Мартин после суда исчез, но его призвали обратно, когда Лоуренс узнал истинную причину его поступков. Чарльз Форс тайно приказал преданному ему венатору призвать Серебряную кровь из глубины самой защищенной цитадели вампиров. Кингсли, который сам был исправившейся Серебряной кровью, подбил Мими исполнить ритуал, но в последний момент она оказалась слишком слабой, и Кингсли произнес темное заклинание сам. По мнению Чарльза, этот призыв не должен был сработать. Предполагалось, что это невозможно. Но эта проверка провалилась.
Теперь даже Чарльз вынужден был признать, что их бессмертные враги вернулись. Сломленный, он отвернулся от сообщества и целые дни проводил, запершись в своем кабинете. В его отсутствие Мими заняла семейное место в Совете.
Нападения Серебряной крови продолжались, а венаторы сообщили о возникших проблемах в Корковадо, где был заключен демон Левиафан, брат Люцифера. Лоуренс отправился в Рио, дабы укрепить Корковадо, и оставил сообщество на регента, второго в иерархии представителя Голубой крови, Нэн Катлер.
У Шайлер, оказавшейся в Нью‑Йорке в одиночестве, были свои проблемы. Ее пропавший друг Дилан Вард внезапно вернулся, проявляя признаки совращения Серебряной кровью, но тайный роман с Джеком Форсом полностью завладел Шайлер, и она вовремя не обратила внимание на опасность. Но когда весь Совет был приглашен в Рио, у Шайлер возникли подозрения, и она тоже отправилась туда в надежде помочь Лоуренсу.
Во время ужина в честь прибытия Голубой крови Серебряная кровь, возглавляемая предательницей Нэн Катлер, наконец проявила себя. Все члены Совета были перебиты, а вилла предана черному пламени. Мими с трудом удалось вырваться живой, но она сумела сразить вероломного регента.
Шайлер с Лоуренсом кинулись к Корковадо, но там их ждало новое горе. Люцифер явил свое коварство, Левиафан был освобожден, а Лоуренс убит. Перед смертью он заставил Шайлер пообещать, что она примет его наследие, завершит его дело и принесет спасение своему народу. Вскоре после убийства Лоуренса Блисс Ллевеллин узнала ошеломляющую истину о своем происхождении.
Затем в Нью‑Йорке члены сообщества в отсутствие региса избрали регентом Форсайта Ллевеллина, дабы тот взял на себя главенство над уцелевшими голубокровными – Совет теперь состоял почти поголовно из ушедших в отставку старейшин и стражей, которые были призваны обратно на службу. Они обвинили Шайлер в смерти Лоуренса, и девушка бежала из Нью‑Йорка вместе с Оливером, не дожидаясь приговора. Кроме того, Шайлер порвала с Джеком, потому что любовь к ней привела бы его к роковому концу.
Шайлер с Оливером колесили по свету, на шаг опережая преследующих их венаторов. В Париже ее схватил не кто иной, как сам Джек Форс. Тем временем Мими присоединилась к команде Кингсли Мартина, разыскивавшего Джордан Ллевеллин – ее похитила Серебряная кровь во время событий в Рио. Блисс, оставленная в своем доме в Хэмптонсе, отчаянно сражалась за власть над собственной душой.
Чарльз покинул Париж, преследуя Левиафана, но попал в собственную ловушку. Совет, уменьшившийся до семи правящих Домов, предложил вновь восстановить на посту региса Чарльза, когда тот вернется. Но у Форсайта Ллевеллина были иные планы. Он немедленно потребовал белого голосования и выдвинул на пост региса свою кандидатуру – но действовал по приказу своего истинного господина, Люцифера.
До начала голосования двое старейших стражей в Совете, Амброуз Барлоу и Минерва Морган, показали Мими компрометирующее анонимное письмо о Форсайте Ллевеллине. Мими не дала своего одобрения на избрание и тем самым помешала Форсайту получить власть над Советом.
Итак, Совет остался без руководства в момент сгущающейся тьмы. Но появилось и доброе предзнаменование: Аллегра ван Ален наконец‑то вышла из своего сна без сновидений, принеся слова мудрости и надежды двум своим дочерям, свету (Шайлер) и тени (Блисс).
Наша история продолжается, и судьба Голубой крови находится ныне в руках молодого поколения вампиров и их людей‑проводников. Смогут ли Шайлер, Джек, Оливер, Мими и Блисс совместными усилиями вернуть своим соплеменникам покой и безопасность? Или Люцифер со своими приспешниками уничтожит все, над чем Голубая кровь столько трудилась, возводя свой земной дом?

Из Архива Семейств: Ван Алены

Некогда видное нью‑йоркское семейство, чье влияние и щедрые пожертвования сыграли важную роль в придании Манхэттену его нынешнего вида. Имя ван Аленов  некогда было синонимом могущества, привилегированного положения и покровительства. Но за годы семейное состояние истаяло и ныне заключается в немногочисленном недвижимом имуществе, и только.

Шайлер Ван Ален
Полукровка

Нынешнее имя: Шайлер Теодора Элизабет ван Ален Чейз.
Дата и место рождения: 1 сентября 1992 года, Нью‑Йорк, штат Нью‑Йорк.
Известные прошлые жизни: отсутствуют. Димидиум когнатус (наполовину человек, наполовину вампир), первая и единственная из своего рода.
Суженый:  отсутствует. Шайлер – истинно рожденный новый дух, не имеющий небесного прошлого.
Предназначенный человек‑проводник: Оливер Хазард‑Перри.
Список людей‑фамильяров: Оливер Хазард‑Перри. Других нет.
Физические данные: 
волосы  – черные;
глаза  – голубые;
рост  – 5 футов 7 дюймов.

Шайлер  – единственная дочь бессмертной матери, Аллегры ван Ален  (Габриэллы, Неразвращенной ), и смертного отца, Стивена Чейза , единственного фамильяра ее матери. Некогда ван Алены были одним из самых богатых и знаменитых семейств нашего сообщества, но для них настали трудные времена, когда Аллегра разорвала узы со своим братом Чарльзом (Михаилом, Чистым Сердцем). Домом им служит ветхий особняк на углу Сто первой улицы и Риверсайд‑драйв. К недвижимости ван Аленов относится также земельный участок в Нантакете и дом в Париже (в настоящий момент сдается туристам).
Шайлер родилась недоношенной и во младенчестве постоянно недобирала в весе. Ее врач‑педиатр отметил, что она не разговаривала до четырехлетнего возраста, а затем внезапно заговорила, сразу целыми предложениями. Ее первый опекун, Корделия ван Ален, бабушка по матери, отказывалась обращаться к логопеду, утверждая, что внучка вполне способна говорить и заговорит, когда будет готова.
Школьные документы из Дачезне свидетельствуют, что в детстве Шайлер была тихой и задумчивой, неловко чувствовала себя в обществе сверстников, и если бы не ее лучший друг и проводник Оливер Хазард‑Перри, сделалась бы полной парией. Она показала выдающиеся результаты в языках и прикладных искусствах и получала от преподавателей поощрения за успехи в учебе.
Согласно записям в медицинской карте, сделанной врачом Комитета, доктором Патрицией Хазард, смешанное происхождение Шайлер привело к тому, что она обладает многими способностями, которые еще не проявляются у вампиров ее возраста, но одновременно с этим смешанная кровь делает ее слабее, а трансформация проходит нестабильно. Бессмертность Шайлер находится под вопросом из‑за ее человеческого происхождения.
Рождение Шайлер было вопиющим нарушением кодекса со стороны ее матери, и Совет до сих пор еще не вынес официального решения на ее счет. Но поскольку было предсказано, что дочь Габриэллы принесет Голубой крови спасение, которого они взыскуют, Шайлер позволили жить. Пока что.
Шайлер ван Ален проводит большую часть времени в одиночестве. Она любит посещать музеи и подолгу гулять в Центральном парке, а кроме того, ввела в обыкновение каждое воскресенье навещать в больнице свою впавшую в кому мать.

Нижеследующее является докладом стажера Хранилища, в настоящий момент поступившего в Дачезне

Доклад стажера № 101 
Шайлер ван Ален одевается как уличный мальчишка девятнадцатого века, в обноски из секонд‑хенда, но ведущее модельное агентство Нью‑Йорка, проводя в школе отбор претендентов, выбрало моделью именно ее. Шайлер производит впечатление немного низкорослой, но на самом деле она чуть выше среднего роста. Ее лучший друг, Оливер, зовет ее Скай, и согласно стихотворению, записанному в его дневнике (дневник был похищен из его ящика и изучен, пока объект находился на занятиях):

Ее иссиня‑черные волосы, словно занавес,
окружают нежное лицо сердечком,
голубые глаза сияют на бледном лице,
ошеломляюще
прекрасная
Шайлер.

Даже те, кому не кружит голову любовь, нехотя признают, что она и вправду привлекательна. Начало трансформации настало у нее точно по графику, в пятнадцать лет, с возникновения голубых отметин на предплечьях.
Должным образом введенная в Комитет в первом семестре ее предпоследнего года обучения, Шайлер проявила сомнительный здравый смысл в ходе трансформации. На собраниях Комитета она присутствует нерегулярно, а недавно совершила священное целование над своим человеком‑проводником – вопиющее нарушение правил. Согласно доктору Хазард, у нее не было иного выбора – если бы она этого не сделала, то вскоре ее одолела бы слабость и она впала бы в коматозное состояние, как ее мать.

Доклад стажера № 102 
Невзирая на врожденную скромность, Шайлер обладает безошибочным умением привлекать внимание противоположного пола. Ее видели танцующей с Джеком Форсом на осеннем Неформальном балу, и ходят слухи, будто ее увлечение самым красивым и популярным учеником Дачезне может оказаться небезответным. Во время вечеринки молодежи, последовавшей за балом Четырех сотен, ее видели целующейся с каким‑то парнем в маске. Согласно различным докладам, это могут быть Оливер Хазард‑Перри, Кингсли Мартин, либо самый вероятный вариант – Джек Форс.

Доклад стажера № 103 
Влюбленность/роман Шайлер с Джеком Форсом, похоже, укрепился с тех пор, как Шайлер после ее усыновления дядей, Чарльзом Форсом, приказано было переселиться в дом Форсов. Несколько стажеров подтвердили, что видели Шайлер и Джека входящими в многоквартирный дом на Перри‑стрит по отдельности, но с разрывом в несколько минут (в реестре недвижимости квартира номер десять значится как доверительная собственность Бенджамина Форса).

Запись из дневника Шайлер 
«Любить Джека – значит уничтожить его, рисковать самой его жизнью. Он должен заключить узы с Мими – это закон, это вопрос жизни и смерти. Я должна покинуть его. Я не могу и дальше поступать так с Оливером, который настолько сильно любит меня и которого люблю я. Я не могу больше жить с этим чувством вины. Я должна сказать „прощай“».

(Продолжение записей Ренфилда) 
После событий в Рио, когда был убит регис Лоуренс ван Ален, Шайлер ван Ален была вызвана в Комитет. После этого слушания дела она год пребывала в бегах, но можно предположить, что вернулась в Нью‑Йорк, ибо ее видели на церемонии заключения уз между Маделайн (Мими) и Джеком (Бенджамином) Форс в соборе Святого Иоанна.
Мы сложили вместе обрывки этой истории и выяснили, что Шайлер скрывалась в городе под именем Скай Хоуп; она использовала свои способности к смене облика и выдавала себя за дочь постоянно гастролирующей певицы, бывшей хиппи.
События в соборе Святого Иоанна по‑прежнему нуждаются в детальном разбирательстве. Очевидцы утверждали, что церковь заполнил серебряный туман и сам демон Левиафан похитил Шайлер, после чего они исчезли в гломе. Присутствующие при этой сцене венаторы сообщили, что в это же время так же исчезли Джек и Мими Форс. Несколько минут спустя Джек и Шайлер вернулись из глома. Джек был тяжело ранен и стремительно терял кровь. Находившиеся в церкви гости свидетельствовали, что видели, как Шайлер предложила Джеку свою кровь. Слышали, как она сказала ему, что является полукровкой и что ее кровь сможет спасти его. Затем Джек Форс совершил над ней священное целование, рискуя стать извращенным, питающимся кровью собрата‑вампира.
В последний раз Шайлер видели в аэропорту имени Джона Кеннеди с ее верным проводником‑фамильяром Оливером, но, как утверждается в другом докладе, в последний момент она вошла в терминал с Джеком Форсом. Из этого терминала отправлялся рейс в Италию, во Флоренцию, их предполагаемое место назначения.

Нынешнее состояние:  отсутствует. Предположительно просила убежища в европейском сообществе.

Аллегра Ван Ален Чейз
Га6риэлла, Неразвращенная, Добродетельная, Посланец, Архангел света

Нынешнее имя:  Аллегра Элизабет ван Ален.
Дата и место рождения:  24 августа 1969 года, Нью‑Йорк, штат Нью‑Йорк.
Известные прошлые жизни:  Роза Стэндинз (Плимут), Томасия Фозаря (Флоренция), Юния Терция (Рим), Мени (Египет).
Суженый:  Чарльз Форс (узы разорваны).  Связана узами со Стивеном Чейзом (Красная кровь). 
Предназначенный человек‑проводник:  Уоррен Хазард‑Перри (ныне покойный). 
Список людей‑фамильяров:  Стивен Бендйкс Чейз. Других нет.
Физические данные: 
волосы  – белокурые;
глаза  – зеленые,
рост  – 5 футов 7 дюймов.

Аллегра ван Ален  – нынешняя реинкарнация Габриэллы, Добродетельной , одной из двух представителей нашего рода, которые не пали и на которых не легло проклятие, ставшие вампирами по собственному выбору, а не в силу совершенного греха.
Подобно многим представителям Голубой крови ее поколения, Аллегра начала свое образование в школе Дачезне на Манхэттене, но затем на предпоследнем курсе перевелась в академию Эндикотт, закрытое учебное заведение в Массачусетсе. В кампусе ее запомнили как веселую, энергичную и спортивную девушку. Она была капитаном женской команды по хоккею на траве и прирожденным лидером. В восемнадцать лет она с ошеломляющим успехом дебютировала на балу Четырех сотен, возглавив котильон в паре со своим братом, Чарльзом. Журнал «Город и деревня» назвал ее «дебютанткой десятилетия».
По сведениям, содержащимся в Хранилище, ничто ни в прошлом, ни в личности Аллегры не позволяло предположить, что она способна нарушить кодекс самым вопиющим образом. Когда ей исполнился двадцать один год (а не восемнадцать, как полагали ранее: см. новые документы, добавленные к истории Аллегры/дневнику/запискам Хазард‑Перри ), Аллегра разорвала узы крови со своим суженым и вампирским близнецом Чарльзом Форсом (Михаил, Чистый Сердцем : см. дела семейства Форс/дела ангелов/Чистый Сердцем ) и ушла к своему человеку‑фамильяру, Стивену Чейзу. Их брак остается единственным случаем заключения уз между вампиром и человеком. Они скрывались несколько лет, пока Чарльз Форс, воспользовавшись своим положением региса, не отменил санкции и не позволил Аллегре вернуться в Комитет.
Аллегра впала в вызванную ее действиями кому в 1995 году, через три года после рождения ее дочери‑полукровки, зачатой в незаконном союзе с мужем‑фамильяром. Хотя в более ранних докладах утверждалось, что Аллегра впала в бессознательное состояние сразу после рождения ребенка, историки Хранилища пришли к выводу, что путаница в документации по поводу нынешней долговременной госпитализации Аллегры произошла из‑за ее длительного пребывания в родильном отделении после тяжелых родов. Дата ее более раннего размещения в медучреждении (09.01.1992) была ошибочно принята за дату перевода в больницу.
Предполагалось, что именно скорбь, вызванная смертью ее мужа‑человека [Смерть не подтверждена. Ренфилд],  заставила Аллегру впасть в коматозное состояние. После заключения уз между ними она не совершала священного целования ни над каким другим человеком, и когда он умер, она предпочла тоже уйти из жизни.
Недавний визит в больницу показал, что даже в сорок лет Аллегра сохранила свою ослепительную красоту. Хотя некогда у ее постели побывала большая часть нашего сообщества, за последний год журнал службы безопасности зафиксировал только двух посетителей: ее отвергнутого суженого, Чарльза Форса, и ее дочь, Шайлер ван Ален.
Хотя некоторые члены сообщества полагают, что Чарльз Форс мог бы использовать свое значительное влияние на близнеца, чтобы привести ее в сознание, сам он признавал, что не в его силах воздействовать на ее самоустранение.

Из медицинской карты 
Датировка изъята по приказу региса. 
Санитар, работающий в последнюю смену, сообщил, что слышал крик из палаты пациентки.
Пациентка спокойна (санитару померещилось?).
В журнале службы безопасности зафиксирован визит дочери пациентки. Но при этом в журнале стоит подпись «Б. Ллевеллин». (Это верно? Проверить у службы безопасности.)
Датировка изъята по приказу региса 
Пациентка пришла в себя и мыслит связно.
Доктор Патриция Хазард извещена.
Визит дочери (Ш. ван Ален).
Датировка изъята по приказу региса. 
Пациентка исчезла.

Секретно
Из дела Лоуренса ван Алена

Это письмо было найдено среди личных вещей Аллегры ван Ален.

Дочь моя! 
Если ты читаешь это, значит, ты пришла в себя. Я пишу это письмо, и боючь, что мы не встретимся в этой жизни и ни в какой более. Завтра вечером я уезжаю в Риo и не знаю, удастся ли мне вернуться.
Прежде чем уехать, я хочу наконец‑то ответить на вопрос, который ты задала мне перед моим уходом в изгнание. Да, у тебя есть ребенок в [изъято].  Мы скрывали ее от тебя с самого ее рождения, и ее уничтожение дело моих рук. Я не могу говорить от лица Чарльза, но прошу тебя простить его за грех, который мы совершили столько столетий назад. Он сделал это только потому, что я его попросил, ради блага клана.
Остаюсь, как и всегда, твоим любящим отцом.
Лоуренс

Совершено секретно
Только для сведения Совета

Габриэлла за множество циклов родила множество перевоплощенных душ. Она в некотором смысле матерь всех нас, но недавно нам стало известно, что у нее не одна, а две истинно рожденные дочери, два ребенка, которые были сотворены как новые души, а не как простая реинкарнация одной из бессмертных душ. (На данный момент Габриэлла – единственный вампир, способный производить потомство в человеческом смысле слова. Ни одна другая женщина из вампиров не в состоянии породить новую жизнь, а не просто выносить бессмертный дух, уже существовавший прежде.)
Дом архивов всегда знал о Шайлер ван Ален, но лишь недавно стал осведомлен о продолжающемся существовании другой дочери Аллегры, рожденной в [изъято].  Ребенок должен был быть уничтожен по приказу региса. Новые сведения указывают, что Корделия ван Ален, возможно, была права в своем предположении, что ребенок остался жить в результате предательства внутри Совета.
С исчезновением Форсайта Ллевеллина во время нападения на собор Святого Иоанна и с поступлением документов, которые задерживала страж Катлер и которые свидетельствуют, что у Блисс Ллевеллин на шее была метка Люцифера, Совет пришел к выводу, что Блисс Ллевеллин является первенцем Аллегры (плод союза Аллегры с Люцифером) и Серебряной кровью. Как это могло произойти – Хранилищу все еще неизвестно.

Нынешнее состояние: неизвестно. Предположительно разыскивает Чарльза Форса в белой тьме.

Дополнительные сведения об истории Аллегры см. в «Обманутом ангеле» (архивное дело № 505) , куда включен полный свод документации о многих жизнях Габриэллы.

Корделия Ван Ален
Серафиэль, Ангел песни

Нынешнее имя: Корделия Эдит Бенджамин.
Дата и место рождения: 12 августа 1841 года, Нью‑Йорк, штат Нью‑Йорк.
Известные прошлые жизни: Катерина Карвер (Плимут), Изабелла Аросто (Флоренция), Юлия Цезарь (Рим).
Суженый : Лоуренс ван Ален.
Предназначенный человек‑проводник: Джеймс Оливер Перри (ныне покойный). 
Список людей‑фамильяров: Энтони Смит (1919–1925), Дэвид Ланкастер (1926–1943), Тобиас Вест (1943–1969), Дмитрий Стефан (1969–1982), Кеннет Линдсей (1983–1999), Риго‑берто Моралес (ее парикмахер) (1999–2006).
Физические данные: 
волосы  – белые (в молодости белокурые);
глаза  – зеленые;
рост  – 5 футов 2 дюйма.

Корделия ван Ален  была до своей безвременной кончины главой семейства ван Ален. Она приходилась Шайлер бабушкой и после того, как Аллегра впала в кому, стала ее законным опекуном. Корделия была одним из самых опытных стражей, но тем не менее в значительной мере потеряла свое положение в Совете из‑за частых конфликтов с нынешними старейшинами.
Родившаяся в 1841 году, Корделия была не по годам развитым ребенком; в юности она прославилась своим чудесным сопрано. В 1859 году она вышла замуж за Лоуренса ван Алена. Пышная церемония заключения уз состоялась в особняке ван Аленов на Пятой авеню. Корделии дозволено было втрое превысить продолжительность средней человеческой жизни, чтобы подготовиться к роли следующей матери Неразвращенных, Аллегры и Чарльза, чьи духи в 1969 году были доверены ее водительству согласно правилам Дома архивов.
На протяжении всей истории Голубой крови Корделия вместе со своим удалившимся в изгнание суженым Лоуренсом упорно твердила о возможном возвращении в [изъято] [восстановлено по приказу региса ЛВА]  Серебряной крови. [Все удаленные упоминания о Серебряной крови восстановлены в данных документах по приказу региса ЛВА].  Корделия сыграла ведущую роль в призвании духа хранителя, Пистис Софии, в этом цикле, для рождения и воспитания в семействе Форсайта Ллевеллина.
За то продолжительное время, в течение которого она была одной из самых деятельных персон нью‑йоркского общества, Корделия возглавляла Комитет нью‑йоркского Банка крови и Общество охраны Центрального парка и входила в советы попечителей Метрополитен‑музея, Музея современного искусства, театра «Нью‑Йорк сити балле» и Нью‑Йоркской филармонии.
Элегантная, хоть и миниатюрная, но властная Корделия сохраняла надменность даже в общении с внучкой. Однако же она всегда говорила своим близким друзьям в сообществе, что, хотя сама она сыграла важную роль во многих великих делах и основала не одну благотворительную организацию, ее величайшей радостью в жизни было смотреть, как растет Шайлер.
Корделия подверглась нападению сильной молодой Серебряной крови во время волны убийств, обрушившихся на Нью‑Йорк в 2006 году, но, к счастью, ее не постигло полное потребление. Прежде чем «умереть», Корделия велела Шайлер отыскать Лоуренса ван Алена, который, как предполагала Корделия, поныне жил в Венеции.

Нынешнее положение: окончила этот цикл. Вернется в следующем Проявлении.

Лоуренс Ван Ален
Метратон, Небесный писец

Нынешнее имя: Лоуренс Теодор Уинслоу ван Ален (известный также под прозвищем Тедди).
Время и место рождения:  бессмертный. Не соблюдает циклы Проявления и Удаления.
Известные прошлые жизни: Джон Карвер (Плимут), Ладививо Аросто (Флоренция), Гней Помпей по прозванию Великий (Рим).
Суженая: Корделия ван Ален.
Предназначенный человек‑проводник: Кристофер Андерсон.
Список людей‑фамильяров: неизвестны.
Физические данные: 
волосы  – белые (в молодости белокурые);
глаза  – голубые;
рост  – 6 футов.

До недавних событий, обеливших его имя и репутацию, многие в сообществе считали Лоуренса ван Алена  подстрекателем, предателем и возмутителем спокойствия. Вскоре после того, как Голубая кровь обосновалась в Новом Свете, Лоуренс, носивший тогда имя Джона Карвера, потерял свое видное положение в Совете, проиграв белое голосование. Совет предпочел последовать за Майлзом Стэндишем (Михаилом), как делал всегда, не считаясь с предполагаемым возвращением Серебряной крови.
Лоуренс всегда был страстным читателем исторических книг и сам их писал. Именно он основал Хранилище истории и был первым его главой. Многие книги попали в нашу библиотеку из его личной коллекции.
Во время пребывания на посту стража (1710–1790) Лоуренс установил получение среднего и высшего образования обязательным для Голубой крови, невзирая на их способность вспоминать знания, приобретенные в прошлых циклах. Как он сказал в своей речи перед Советом, «Голубая кровь должна понять свое место в мире, прежде чем мы попытаемся изменить его. Вы можете запомнить наизусть целую энциклопедию, но нет на свете более бессмысленной вещи, чем разум без сердца и без способности рассуждать логически».
Будучи бессмертным, он заключил узы с Корделией Бенджамин в 1859 году; всякие упоминания о нем исчезли из документов сообщества после его добровольного изгнания примерно в 1873 году (дата все еще не установлена точно).  Согласно дневникам Корделии, супруги решили расстаться, полагая, что для Лоуренса будет безопаснее проводить изыскания самостоятельно. Он был твердо убежден, что Серебряная кровь проникла в высшие эшелоны Совета.
Согласно записям проводника Хазард‑Перри, Лоуренс скрывался буквально на виду, занимая должность профессора лингвистики и истории в университете Венеции. Вернувшись в нью‑йоркский Комитет вскоре после нападения на Хранилище, Лоуренс немедленно потребовал белого голосования и получил титул региса.
За тот краткий срок, что он занимал пост главы сообщества, Лоуренс рассекретил архивные дела, касающиеся Кроатана/Серебряной крови, и сыграл ведущую роль в восстановлении команд венаторов и их боеспособности, дабы должным образом встретить растущую угрозу возвращения Серебряной крови.
Во время расследования беспорядков в Рио‑де‑Жанейро Лоуренс был убит якобы самим Левиафаном. Свидетели этого события ненадежны: Блисс Ллевеллин ничего не помнит, Оливер Хазард‑Перри – человек (свидетельство Красной крови судом не принимается), а Шайлер ван Ален является лично заинтересованной стороной и сама должна быть призвана ответить на вопросы суда для выяснения правды о событиях той ночи.
Весь массив аналитических записок Лоуренса, озаглавленных просто «Ван Ален, наследие – пути», пропал после того, как его проводник ушел в отставку. В Хранилище полагают, что эти документы ныне находятся в руках Шайлер ван Ален.

Нынешнее состояние : убит. (Если верить сообщению Шайлер, бессмертный навсегда покинул свет.)

Стивен Чейз
Человек‑фамильяр

Нынешнее имя: Стивен Бендикс Чейз.
Дата и место рождения: 1 сентября 1967 года, Сан‑Франциско, штат Калифорния.
Суженая:  Аллегра ван Ален Чейз.
Физические данные  (согласно. личному делу из Средней школы):
волосы  – светлые;
глаза  – голубые;
рост  – 6 футов 3 дюйма.

О Стивене Чейзе , отце Шайлер ван Ален, Красной крови, известно мало. На самом деле, согласно архивным документам, его имя в семейном древе ван Аленов в «Маскараде» [архивное дело Хранилища № 202]  было написано с ошибкой – он Стефан, а не Стивен. Это могло произойти как в результате усилий Аллегры ван Ален сохранить личность ее человека‑фамильяра в тайне, так и в результате обычной опечатки. Аллегра всегда утверждала, что она встретилась со Стивеном, художником из Сан‑Франциско, на открытии его галереи в 1990 году. Однако же новые документы, найденные исследовательской группой под руководством Оливера Хазард‑Перри (в число этих документов входит школьный дневник Аллегры), свидетельствуют, что они могли познакомиться раньше. Лишь сейчас стало известно, что Стивен Чейз может оказаться одним лицом с Бендиксом Чейзом, юношей, который одновременно с Аллегрой учился в академии Эндикотт, закрытом учебном заведении в Массачусетсе. Если это так, Бен/Стивен был ее первым и единственным человеком‑фамильяром.
Как бы то ни было, осенью 1990 года Аллегра взяла Стивена в суженые вопреки кодексу вампиров, разорвав узы со своим братом, Чарльзом. Его имя фигурирует в свидетельстве о рождении Шайлер ван Ален, но неизвестно, оставался ли он в живых ко времени рождения дочери. Момент его смерти точно не установлен – опять же, возможно, в результате намеренных уловок со стороны Аллегры ван Ален. Мы полагаем, она хотела, чтобы Комитет как можно меньше знал о ее супруге‑человеке; множество документов, касающихся его местонахождения, пропали или были уничтожены. Мы можем только предположить, что он мертв, поскольку никогда не пытался навестить ни впавшую в кому жену, ни отбившуюся от рук дочь.

Нынешнее состояние: предположительно мертв.

Оливер Хазард‑Перри
Человек‑фамильяр/человек‑проводник

Нынешнее имя:  Оливер Алоизий Фицджеральд Хазард‑Перри‑второй.
Дата и место рождения: 18 октября 1992 года, Нью‑Йорк, штат Нью‑Йорк.
Физические данные: 
волосы  – каштановые;
глаза  – светло‑карие;
рост  – 5 футов 11 дюймов.

Оливер Хазард‑Перри  был рожден в одном из старейших человеческих семейств, служащих вампирам, и с момента своего рождения предназначен Шайлер ван Ален. Оливера, как и всех людей‑проводников, обучали служению и умению хранить тайну. Он зарекомендовал себя превосходно и в качестве проводника Шайлер намного превысил требования профессионального долга. Отмечено, что он не только ее лучший друг, но и доверенное лицо, ее защитник и «сообщник», как докладывает стажер Хранилища, прикомандированный к Дачезне. Однако же он проявил нехарактерное для него отсутствие здравого смысла, позволив Шайлер сделать его своим фамильяром, отметить его священным целованием – преступление, которое до сих пор осталось безнаказанным в силу приказа региса (Лоуренс ван Ален, 2007 г.).
Оливер считается в Дачезне одаренным учеником; у него один из самых высоких коэффициентов умственного развития среди учеников‑людей его поколения. В учебе он добился выдающихся успехов, хотя спортом занимался лишь в пределах минимума, обязательного для проводника. Он часто бывает в музеях и художественных галереях и является одним из самых заметных молодых коллекционеров древностей в мире.
В Хранилище давно подозревают, что Оливер помогал Шайлер ван Ален на протяжении года скрываться от правосудия Комитета. Однако же Комитет был удовлетворен его явкой с повинной, и дальнейшее расследование касательно возможно незаконного характера его действий было прекращено. ( Примечание.  Недавно семейство Хазард‑Перри сделало значительное пожертвование в фонд Комитета.) 
Ходили слухи, будто Оливера видели в аэропорту Кеннеди с Шайлер ван Ален через день после нападения Серебряной крови на собор Святого Иоанна. Однако же подробности остаются неясны, поскольку другой свидетель утверждает, что ее в последний раз видели с Джеком Форсом, входящей в международный терминал. Согласно Закону о конфиденциальности 1755 года, распространяющемуся на взаимоотношения вампира и проводника, Оливер не обязан подтверждать или отрицать наши подозрения касательно действий или местопребывания Шайлер ван Ален. Так или иначе, с исчезновением Шайлер Оливер был освобожден от обязанностей проводника и призван служить Комитету в другой должности.

Нынешнее положение: писец Хранилища.

Всё когда‑нибудь случается в первый (или четвёртый) раз, или «Пожелания мистера Дарси»
История Шайлер

Примечание автора.  Мои читатели очень часто просили – если не сказать умоляли, – чтобы я поведала историю первой встречи Шайлер и Джека в квартире на Перри‑стрит. Вот я и подумала, что стоит об этом написать, тем более что мне самой хотелось взглянуть на эту сцену.

Проснувшись тем утром, Шайлер обнаружила, что кто‑то подсунул книгу ей под дверь. Книга туго засела в узкой щели, и пришлось повозиться, чтобы достать ее, не помяв и не порвав. Это была «Чума» Альбера Камю. Девушка подняла книгу и пролистала пожелтевшие страницы. В книгу был вложен конверт, а в конверте обнаружился ключ. И ничего больше – ни записки, ни адреса, ничегошеньки. Шайлер понятия не имела, от чего этот ключ, но почему‑то была убеждена, что расспрашивать о нем Мими не следует.
Шайлер достала из чемодана пару старых ботинок «Доктор Мартинс» и вытащила из одного потрепанный шнурок. Она привязала на него ключ и повесила на шею, так чтобы он прятался под рубашкой. Книгу она убрала в рюкзак. Шайлер уже читала «Чуму» год назад, когда они проходили ее на занятиях, и эта вещь не особо ей понравилась. Девушка находила ее тяжелой и наводящей тоску. С чего бы вдруг он решил передать ей экземпляр? Да потому, конечно же, – дошло до нее секунду спустя, – чтобы она догадалась, кто передал ей книгу. Ведь никому больше во всем городском особняке Форсов не было дела до того, что она теперь живет здесь.
Шайлер попыталась вспомнить содержание «Чумы»: ужасная эпидемия обрушилась на маленький город и тот оказался отрезан карантином от всего остального мира. Один из главных персонажей, разлученный с женой, тосковал по ней на протяжении всего романа. Он старался держаться лишь потому, что отчаянно хотел снова увидеться с любимой. У Шайлер быстрее забилось сердце. Может быть, она делает из этого слишком далеко идущие выводы? Конечно. Девушка попыталась вспомнить все, что узнала на уроках мистера Ориона. Разве роман Камю – не история крушения общества и не констатация хрупкости человеческого бытия? Ведь «Чума» – история о крысах и болезни. Но он тогда возражал. Что же он говорил?.. О, теперь она вспомнила. Он утверждал, что это история о страстном стремлении, разлуке и… любви.
«Ну так и что с того?» – подумала Шайлер, расчесывая темные волосы, прежде чем собрать их в хвост. Что с того, что он дал ей ключ и книгу? Она по‑прежнему несчастна. Она по‑прежнему живет с ними, а не с дедушкой. С тех самых пор, как переехала сюда, она чувствует себя столь же желанной гостьей, как Джейн Эйр – в Гейтсхеде, как того добивались ее богатые кузины. Ей, можно сказать, повезло, что Мими до сих пор еще не заперла ее в туалете.
Ну и что с того, что вчера он поцеловал ее? Его поцелуи ничего не значат. Он уже трижды целовал ее и убегал: в первый раз на вечеринке, во второй – на балу‑маскараде и в третий – вчера, у нее в спальне. Всего лишь вчера. Шайлер попыталась выбросить это воспоминание из головы. Она натянула куртку и направилась к лестнице. Она хотела уйти, пока в доме еще спят, чтобы ни с кем не сталкиваться.
Девушка вышла и полной грудью вдохнула свежий воздух. Она не понимала Джека. Чего он хочет? Он же связан узами с Мими. И все же он целовал ее не далее как вчера, а затем исчез так стремительно, что ей оставалось лишь предположить, что он отвергает ее либо, быть может, отвергает свое влечение к ней, что было не менее унизительно. Возможно, она нравилась ему, лишь когда этого никто не видел. Может, он просто затеял какую‑то игру… забавляется с ее чувствами, пока она разрывается между замешательством и желанием.
Три украденных поцелуя – на самом деле это ничего не значит. Он вовсе не собирался становиться ее парнем, думала Шайлер, сворачивая на Девяносто шестую улицу. Он никогда не обнимет ее, когда они будут идти по коридору, никогда не пригласит на Зимний бал, никогда не объявит о своей любви по сети местного радиовещания, переделав стихотворение «Влюбиться в Эйлин», как это сделал столь очаровательно Джейми Кип на прошлой неделе – он исполнял серенаду для Алли Элли, пока староста не отрубила его от сети. Но Шайлер ничего такого не хотела. Или все‑таки хотела? Она никогда не стремилась к популярности. Во всяком случае, это всегда казалось ей нелепым – стремиться к популярности. Популярность непостоянна и все время ускользает. Стремиться к ней – все равно что пытаться поймать светлячков банкой. Ты либо от рождения привлекаешь к себе внимание, либо постоянно остаешься в тени – таков загадочный и непостижимый закон Вселенной.
Популярность – не то, чего можно желать, к чему стремиться и ради достижения чего работать – как бы ни старались авторы множества дурацких статей, повестей для подростков и голливудских фильмов убедить всех в обратном. Популярность – это то, что другие люди определяют за тебя. Другие решают, что ты клевая, красивая и интересная, и хотят с тобой дружить. И с этого момента ты популярна. Большинство людей считали Шайлер странной и обходили стороной.

* * *

Шайлер добралась до школы рано и позавтракала, сидя у своего шкафчика. Она прихватила с собой йогурт и банан, позаимствовав их в безукоризненно чистой холодильной системе Форсов. (Никакого мещанства вроде холодильника, конечно же! Эта система была размером с небольшой чулан.) До начала уроков оставалось еще полчаса, и Шайлер наслаждалась возможностью посидеть спокойно в одиночестве. Вскоре коридоры загудят от сплетен и приветственных возгласов, и она почувствует себя еще более одинокой, чем сейчас, сидя в пустой раздевалке. Когда вокруг никого нет – намного легче.
Хотя Шайлер была не из тех девушек, кто пожелал бы, чтобы парень при всех объявил ее своей, тем не менее в глубине души ей хотелось именно этого. Проблема отчужденности в том, что никто на самом деле не бывает достаточно отчужденным, подумала Шайлер, когда прозвенел первый звонок и в коридорах появились группки учеников. Она могла нарядиться в черное, спрятаться за завесой волос, уйти в себя и слушать по айподу агрессивную музыку, но, кажется, в каком‑то смысле все это было позой. Неужели она просто позер? Потому что отчего бы еще ее влекло к нему, к парню того сорта, которого каждая девушка мечтает заполучить? Неужели это значит, что она точно такая же, как и все? Если бы только ей было все это безразлично! Но в глубине души, невзирая на внешнее спокойствие, мрачный вид и безразличие, ей было очень даже не все равно.
А вот появился и он. В центре группы смеющихся, перешучивающихся парней – всегда в центре, самый высокий и самый красивый, – и просто невозможно удержаться и не смотреть на…
Джек Форс. Должно быть, он только что вернулся с тренировки по гребле на Гудзоне. Шайлер всегда знала, когда он возвращался с гребли. Она чувствовала запах моря, исходящий от его кожи и волос, видела румянец на его щеках. Он выглядел счастливым. На долю секунды их глаза встретились – и он отвел взгляд.
Шайлер наклонилась над книгами, прикусив губу. Она просто все выдумала! Поцелуи и все остальное! Они не существовали в реальном мире. В реальном мире они с Джеком были чужими друг другу. Шайлер не смотрела по сторонам, и кто‑то с такой силой толкнул ее под локоть, что девушка выпустила сумку и книга – «Чума» – вывалилась на пол.
«Это не любовная история, а просто самообман», – повторила про себя Шайлер.
«Но ведь это можно сказать обо всех любовных историях, в некотором смысле».
Шайлер вздрогнула, услышав в сознании голос Джека, и подняла голову, но коридор был пуст. Прозвенел второй звонок. Она опоздала.
«Нет, только о хороших», – подумала она, размышляя, слышит ли он ее, если вообще слушает.

* * *

На следующее утро под дверью Шайлер обнаружилась еще одна книга. Что все это значит? Он что, решил устроить у нее библиотеку?
На этот раз, поскольку книга была слишком толстой и целиком под дверь не пролезала, ее пропихнули лишь наполовину, и когда Шайлер вытащила ее, бумажная обложка и страницы оказались помяты. Джейн Остин, «Гордость и предубеждение». На этот раз в книгу была вложена записка.

Перри‑стрит, 173, № 10. В полночь. Используй ключ.

Шайлер прикоснулась к ключу, который так и носила на шее как талисман. Вчера «Чума». Сегодня «Гордость и предубеждение».
«Интересно, по какому принципу он их подбирает?» – развеселившись, подумала Шайлер.
Кстати, о любовной истории. «Гордость и предубеждение» – очевидно. Шайлер всегда относилась к этой книге скептически, пока не провела целые выходные, с головой уйдя в отраду этого воинственного любовного романа. Элизабет и Дарси не столько любили, сколько на каждом шагу сражались со своим влечением. Шайлер полюбила эту книгу, невзирая на дурные предчувствия, и хранила ее обещание экипажей и Пемберли у себя в груди так же крепко, как верила, что Элизабет должна была сама унаследовать экипажи и поместье. Трудно было даже представить себе столь суровый мир, полный ограничений для женщин, представить себе, как жизнь может зависеть от твоей способности заарканить правильного парня. И все же в подобной истории было нечто глубоко трогательное. Это делало любовный роман куда более… Как там это называется? Драматичным, вот. В любом случае, «Гордость и предубеждение» была куда более притягательной книгой, чем «Чума».
Чувствуя себя ветреной, безрассудной и, пожалуй, отважной – как девушка, бродящая по болотам в темноте, – Шайлер нацарапала записку и подсунула ее под дверь комнаты Джека.

Мистер Дарси, я буду в указанное время.
Элизабет

* * *

В полночь Шайлер вставила ключ в замочную скважину и повернула. В квартире было темно, и от этого вид, открывающийся из высоких, во всю стену, окон делался еще более захватывающим: темная река, огни города, Вест‑Сайдское шоссе с его лентой желтых такси. Шайлер вошла, заперла за собой дверь и огляделась. В квартире, кроме нее, никого не было.
А потом, прежде чем она успела сделать вдох, перед ней оказался он, его теплые губы приникли к ее губам, руки обвили ее талию, и Шайлер уронила ключ и книгу на пол. Ей хотелось запротестовать… спросить… но она чувствовала, как бьется его сердце, и ощущала силу вспыхнувших между ними чувств. Шайлер отвечала на его поцелуи со страстью, которой даже не подозревала в себе, а он уткнулся лицом в ее шею, как будто не мог ею надышаться, и она сгибалась, клонясь к полу, пока он не упал вместе с нею, и они лежали, продолжая целоваться, а тела их переплелись, будто корни деревьев.
– Джек… – в конце концов произнесла она, когда к ней вернулся дар речи. Джек лежал сверху, и тело его было тяжелым и в то же самое время легким, и ей было приятно чувствовать эту тяжесть. – Я…
Шайлер хотелось сказать ему то, что она желала сказать еще с того самого вечера, когда он впервые поцеловал ее. Тогда он остановил ее – но на этот раз не остановит. Шайлер хотела, чтобы он знал о ее чувствах.
Джек взглянул на нее и приподнял бровь.
В лунном свете он выглядел серьезным, но в глазах плясали озорные искорки. Он разговаривал книгами. Разлука и тоска – «Чума». Добродушное подшучивание и преграды – «Гордость и предубеждение». Он говорил на ее языке. Шайлер смотрела, как он, с растрепанными волосами и блестящими глазами, поднял ее руки над головой так, что она не могла пошевелиться. Сила его рук и мучительное желание знать, когда же он поцелует ее снова, были невыносимы. Ей было больно от силы собственного желания.
Потом Джек наклонился и поцеловал ее, нежно, словно касание перышка, истаявшего, когда она прижалась к нему всем телом.
Шайлер отчетливо осознала, что ей не нужно ничего говорить. Они и так отлично друг друга понимают. У них никогда не будет ничего, кроме этого. Украденных мгновений, украденных поцелуев, тайного прибежища. Никаких прилюдных проявлений привязанности не будет. И в школе, и у него дома – лишь безразличие и отчужденность. Они не будут гулять, взявшись за руки, не будут встречаться на занятиях, не будут ужинать вместе, никогда никуда вместе не пойдут. Никогда.
Но все было хорошо. Она примет то, что он может дать, и на данный момент этого достаточно.

Из Архива Семейств: Форсы

Чарльз ван Ален  изменил свою фамилию на Форс  после того, как его суженая и сестра‑близнец, Аллегра ван Ален, разорвала узы и вышла замуж за своего человека‑фамильяра. Исходя из этого мы можем сделать вывод, что он более не считает себя членом семейства ван Ален, и потому мы завели новое дело, дабы отразить его изменившийся статус.

Джек Форс
Аббадон, Ангел разрушения, второй ангел апокалипсиса, Невероятный, разрушитель миров

Нынешнее имя: Бенджамин Гамильтон Форс, известный под именем Джек.
Дата и место рождения:  7 июня 1991 года, Нью‑Йорк, штат Нью‑Йорк.
Известные прошлые жизни: Генри Сирл (Нью‑порт), Вильям Уайт (Плимут), Людовик Орлеанский (Версаль), Валерий (Рим).
Суженая: Маделайн Форс (предположительно узы разорваны). 
Предназначенный человек‑проводник: отсутствует.
Список людей‑фамильяров:  Китти Маллинс (2006).
Физические данные: 
волосы  – светлые (платиновые);
глаза  – зеленые;
рост  – 6 футов 2 дюйма.

В детстве Бенджамин Форс  был известен своими неукротимыми вспышками раздражения и получил за них прозвище Блэкджек, впоследствии сокращенное до Джек. В начальной школе Джек не мог ни минуты посидеть спокойно и не способен был сосредоточиться. Люди‑психологи поставили ему диагноз «гиперактивность» и «дефицит внимания» и прописали массу успокоительных средств. Но все симптомы исчезли с началом трансформации, и с тех пор он сделался образцовым учеником.

Доклад стажера № 102 
Джек Форс – капитан команды по лякроссу, играет ведущие роли в постановках школьного театра (Константин в «Чайке», Мельхиор в «Пробуждении весны»). Большая часть женской половины учащихся описывает его как «сногсшибательного красавчика» (обычно говорится: высокий, с платиновыми волосами, чеканные черты лица, пронзительные зеленые глаза, атлетически сложенный, изящный и т. п.). Джек добился выдающихся успехов и в учебе, и в спорте. Он прирожденный лидер среди равных и только в сравнении со своей более словоохотливой сестрой‑близнецом производит впечатление сдержанного и неразговорчивого. Те, кто хорошо знает Джека, описывают его как веселого и обаятельного и упоминают, что его почти всегда видят с книгой в руках. Джек часто посещает библиотеку Хранилища.

(Продолжение записей Ренфилда) 
На балу Четырех сотен Джек был явлен как Аббадон, Ангел разрушения, традиционно известный как Принуждающий; его долг и бремя – напоминать человеку о его смертности. В нынешнем цикле его суженая, Азраил, была явлена как сестра‑близнец Джека, Мими. Известные совместно как ангелы апокалипсиса, близнецы Форс представляют собою единый разум, две стороны одной монеты, кровные узы, заключенные на небесах. Они суждены друг другу и возобновляют свои обеты в каждом цикле. Сообщения о том, что Аббадон страстно влюблен в Габриэллу, голословны, но продолжают упорно появляться. Как бы то ни было, на протяжении бесчисленных столетий он оставался верен Азраилу. Джек взял в Дачезне академический отпуск на год, и недавно Хранилищу стало известно, что он вместе с Чарльзом Форсом отправился на тайное задание как венатор – в Париж, охотиться на Левиафана.
Местонахождение Джека неизвестно с того самого дня, в который должно было состояться заключение его уз с Мими в соборе Святого Иоанна. Хотя многие опасались, что он пропал во время нападения Серебряной крови, противоречивые сообщения свидетелей гласят, что его видели выходящим из глома; он был серьезно ранен, но уцелел. Затем он якобы совершил священное целование не над кем иным, как над Шайлер ван Ален, чья смешанная кровь, как мы можем с уверенностью предположить, спасла ему жизнь. На следующий день Джека снова видели в ее обществе в международном терминале в аэропорту Кеннеди.
Если верить докладам стажеров, у Джека был тайный роман с Шайлер на протяжении нескольких месяцев.
Разрыв уз со своим вампирским близнецом – это прямое нарушение кодекса вампиров, и если Джека увидят на территории нью‑йоркского сообщества, он немедленно будет привлечен к суду и столкнется с тем, что его близнец будет требовать для него смертного приговора.

Нынешнее состояние:  исчез в неизвестном направлении. Предположительно пребывает в обществе Шайлер ван Ален и попросил убежища в европейском клане.

Мими Форс
Азраил, Ангел смерти, один из ангелов апокалипсиса

Нынешнее имя:  Маделайн Алексис Форс, известная под именем Мими.
Дата и место рождения:  7 июня 1991 года, Нью‑Йорк, штат Нью‑Йорк.
Известные прошлые жизни: Элиза Уитни (Нью‑иорт), СюзаннаФаллер (Плимут), Елизавета Лоррейн‑Лилльбон (Версаль), Агриппина (Рим).
Суженый: Джек Форс (предположительно узы разорваны). 
Предназначенный человек‑проводник: отсутствует.
Список людей‑фамильяров:  см. с. 84–88  в записях о взаимодействиях с людьми. (Их слишком много, чтобы приводить здесь весь список. Возможно, такая численность является нарушением кодекса.) 
Физические данные: 
волосы  – светлые (платиновые);
глаза  – зеленые;
рост  – 5 футов 9 дюймов.

Получившая неофициальное звание самой красивой девушки за всю историю Нью‑Йорка, Мими Форс  является светской звездой, любимицей таблоидов и местной знаменитостью. Личное дело Мими Форс было бы неполным, если бы в него не входило описание ее миловидной внешности: длинные платиновые волосы, кожа цвета свежего молока, миндалевидные изумрудно‑зеленые глаза и знаменитая талия двадцати двух дюймов в обхвате.
В Дачезне Мими относится к учебе с безразличием, но постоянно подает надежды как одна из самых талантливых в нынешнем поколении вампиров. Однако же она бывает заносчива и регулярно нарушает правила, касающиеся людей‑фамильяров, подвергая их риску полного потребления. Властвующая в своем социальном кругу в Дачезне, Мими, как сообщали, по приказу отца включила Блисс Ллевеллин в число своих приближенных. Мими предается несерьезным занятиям; ее часто можно застать в дорогих бутиках или в самых модных ночных клубах.
Связанная узами крови с Джеком, являющимся в этом цикле ее братом, Мими стала проявлять расстройство, отчаяние и гнев при виде усиливающейся (якобы) увлеченности своего брата‑близнеца полукровкой Шайлер ван Ален. Мими была главной подозреваемой, когда венаторы расследовали нападение на Хранилище и убийство стража Присциллы Дюпон. Она была очищена от подозрений на суде крови, когда выяснилось, что Серебряную кровь призвал венатор Мартин.
Внешнее легкомыслие Мими многих заставило позабыть, что Азраил – один из самых грозных охотников за порождениями Серебряной крови. Последняя из вошедших в Комитет венаторов, Мими является талантливым искателем истины; она входила в команду, отыскавшую останки Джордан Ллевеллин в Бразилии.
Ходили слухи, что во время этой служебной командировки у нее был роман с ее командиром, старшим группы, венатором Мартином. Однако же достоверность этого слуха под сомнением, поскольку по возвращении в Нью‑Йорк Мими, не теряя времени, с энтузиазмом взялась за организацию их с Джеком заключения уз. Когда ее отец удалился из Совета, Мими заявила права на место, принадлежащее их семейству, и ныне пребывает в Совете в качестве голоса своей семьи.
Мими пережила нападение в соборе, но внезапное исчезновение брата и его предполагаемая незаконная любовная связь с Шайлер ван Ален заставили ее потребовать его казни, как то предписано кодексом вампиров. Наказание за нарушение обещания, данного на небесах, – вечная смерть. «Кастигатио мортис» может призвать на другого только его суженый. Хотя Чарльз Форс не стал требовать этой кары для Аллегры ван Ален, Мими не сомневается в своем решении. Есть сведения, что она говорила: «Если я когда‑либо встречу Джека, я его убью».

Нынешнее положение: старейшина Совета. Венатор в отставке.

Чарльз Форс
Михаил, Чистый Сердцем, Доблестный, Князь ангелов, верховный командующий воинства Господня, архангел света

Нынешнее имя: Чарльз Эдгар ван Ален.
Дата и место рождения:  24 августа 1969 года, Нью‑Йорк, штат Нью‑Йорк ( Голубая кровь:  в архивном деле № 101 указано, что ему шестьдесят. Эта дата ошибочна; возможно, причиной ошибки послужили его преждевременно поседевшие волосы). 
Известные прошлые жизни:  Майлз Стэндиш (Плимут), Кассий (Рим), Менее (Египет).
Суженая: Аллегра ван Ален (узы разорваны). 
Жена в нынешнем цикле: Тринити Форс.
Предназначенный человек‑проводник:  Верджил Хазард‑Перри (отстранен от службы в 1990 году).
Список людей‑фамильяров:  Джорджина Гест (1987–1988), Сьюзен Кинг (1989–1991), Шарлотта Питтман (1992–1995), Дизайе Хатч (1991–1994), Сидни Коген (1995–1999), Эспет Хейманн (2000–2003), Джина Дюпон (2003–2006). Нынешний человек‑фамильяр неизвестен.
Физические данные: 
волосы  – серебристые (прежде черные);
глаза  – серые;
рост  – 5 футов 10 дюймов.

Чарльз Форс  – нынешняя реинкарнация Михаила, с незапамятных времен являющегося вождем Голубой крови. В этом цикле он отказался от своей доли доверительной собственности ван Аленов, чтобы создать новую компанию, владеющую средствами массовой информации. «Форс ньюс» распространилась по всему земному шару и обладает огромным влиянием на все аспекты человеческих взаимодействий, от новостей до политики и от спорта до развлечений. Чарльз входит в совет директоров нескольких компаний из списка «Форчун‑500»; он сыграл важную роль в избрании Форсайта Ллевеллина в сенат. В качестве региса он увеличил финансирование нью‑йоркского Банка крови на медицинские исследования заболеваний крови, основал нью‑йоркский Институт политических исследований, консервативный «мозговой центр»; также он известен как крупный жертвователь в фонд республиканской партии.
Чарльз Форс получил образование в Эндикотт‑колледже, Гарварде и Гарвардской бизнес‑школе. Его жизнь была омрачена необъяснимым разрывом уз с сестрой‑близнецом, Аллегрой ван Ален. Все сообщения о их предыдущей совместной жизни указывают, что они были готовы и желали принять на себя обязательства, связанные с их союзом, как это было на протяжении прошедших столетий, до дисгармонирующего и злосчастного решения Аллегры сбежать со своим человеком‑фамильяром, Стивеном Чейзом.
После того как Аллегра разорвала узы, Чарльз заключил человеческий брак с Тринити Барден (Сандалфон), потерявшей своего суженого во время Великой войны. В1990 году он подал в Дом архивов прошение, чтобы ему разрешили призвать духи Азраила и Аббадона в качестве его детей‑близнецов, Мими и Джека Форс.
Недавно Чарльз Форс выиграл в суде Красной крови дело об опеке; это позволило ему отклонить петицию Корделии ван Ален о признании Шайлер ван Ален самостоятельной. На некоторое время Шайлер ван Ален была передана к нему в дом.
После смещения с поста региса Чарльз отстранился от дел Голубой крови; сообщалось, что он проводит целые дни, запершись в своем кабинете. После предполагаемой смерти Лоуренса Чарльз исчез, но его заметили на Вампирском балу в отеле «Ламбер». Если принять на веру донесения венатора, в последний раз его видели сошедшимся в смертельной схватке с демоном Левиафаном, каковую Чарльз проиграл, когда Серебряная кровь высвободила «сабвертио».

Нынешнее состояние: пропал без вести. Предположительно затерялся в белой тьме.

Тринити Барден Форс
Сандалфон, Ангел тишины

Нынешнее имя: Тринити Амелия Барден.
Дата и место рождения: 11 февраля 1971 года, Нью‑Йорк, штат Нью‑Йорк.
Известные прошлые жизни:  Джейнис Аделаида (Мельбурн), Сорина Седлак (Прага), Клавдия Цепиой (Рим).
Суженый: Салгиэл (покойный). 
Предназначенный человек‑проводник: отсутствует.
Список людей‑фамильяров: ГрирЧэпмен (1989–1990), Освальд Хефферлин (1990–1995), Пол Торнтон (1995–1997), Саймон Лоулор (1999–2005), Буи Митчелл (с 2005 г. и по настоящее время).

Нынешняя супруга Чарльза Форса и нынешняя мать близнецов, Тринити Форс сыграла важную роль в создании Комитета. Она известна в нью‑йоркском обществе своим тонким вкусом и прекрасными манерами. Она потеряла своего суженого, Салгиэла, во время Великой войны в Риме, и ничто не препятствовало ей выйти замуж за Чарльза – в человеческом смысле, – когда Аллегра разорвала их небесные узы. Таким образом, это был брак ради удобства, а не по истинной привязанности, и ходили слухи, будто Чарльз выбрал Тринити в жены из‑за ее значительного приданого.
До тех пор пока исчезновение Чарльза не заставило ее возглавить «Форс ньюс», Тринити вела жизнь типичной матроны с Парк‑авеню – покровительствовала прикладному искусству, опере и умеренной пластической хирургии.

Нынешнее состояние:  страж Комитета.

Ложь, скрывающая правду, или «Последняя встреча»
История Джека

Примечание автора.  Этот рассказ связан с «Откровениями». В нем устами Джека подробнее рассказывается о последней его встрече с Шайлер. После возвращения из Рио Шайлер согласилась встретиться с Джеком в квартире на Перри‑стрит. Комитет пребывал в смятении из‑за убийства Лоуренса и множества старших членов клана. Данная сцена происходит перед эпилогом, в котором Мими с Джеком воссоединяются.

Теперь мой черед ждать. Забавно: все те месяцы, что мы встречались, всегда она ждала меня. Это никогда не входило в мои намерения – заставлять ее ждать, – но мой путь к этому месту всегда был более сложным.
Я перелистал страницы «Анны Карениной» – книги, которую подсунул ей под дверь перед тем, как она покинула страну. Сегодня утром я нашел эту книгу в своем шкафчике, возвращенную мне. Знак, что она желает встретиться. Она никогда прежде этого не делала. Отсюда хороший обзор: из окон я могу увидеть весь центр. Город еще тих и недвижен. Ни автомобильных гудков, ни собачьего лая, ни завывания машин «скорой помощи». Повсюду тихо так, что даже жутковато.
Дверь медленно отворилась. Стоило мне увидеть ее лицо, и я в тот же миг понял: что‑то неладно. Я ожидал этого – и все же это меня задело. Она не порхнула в мои объятия, как прежде, а затуманенные глаза ее были грустны. Она не выказала той радости от встречи со мной, которой я так долго и так искренне наслаждался. На ее лице читалось лишь мрачное смирение.
– Мне очень жаль твоего дедушку, – сказал я. – Мы все скорбим о твоей потере.
Слов недостаточно. Они мало чем помогут. Лоуренс был не просто другом – он был наставником и союзником. Я всей душой горевал о нем.
Когда пришли эти вести – о том, что Корковадо разрушено, а Левиафан снова вырвался на свободу, – я не был, как многие, потрясен и напуган. Вместо этого я почувствовал, как в моей древней крови вспыхнула жажда мести. Мы отомстим за каждого из погибших братьев и сестер. Разрушитель миров ждет. Мы не впадем в отчаяние и не отступим. Мы будем сражаться. И победим. Война снова пришла к нам, и на этот раз мы уничтожим наших врагов навеки. Я почти что с нетерпением предвкушал это.
– Не волнуйся, любовь моя, мы свершим возмездие. Обещаю. Смерть Лоуренса не будет напрасной.
Ее глаза сверкнули. Она коротко кивнула.
– Он умер из‑за меня.
– Он умер, защищая тебя. Это был его долг. Она продолжала недвижно стоять на пороге, как будто не знала, что ей делать и что сказать. Однако я уже все понял. Она скажет мне, что мы должны перестать встречаться, потому что теперь я буду нужен клану. И что она спасет меня, уйдя прочь… Она не могла ошибиться сильнее. Вся моя жизнь зависела от того, будет ли она ее частью.
Когда мы встретились впервые, меня поразило ее сходство с матерью. Но вопреки множеству домыслов о наших с Габриэллой взаимоотношениях нас связывала лишь крепкая, нежная дружба. Я любил ее как союзника и как нашу королеву. Ее дочь я любил совершенно иной любовью. Я любил ее потому, что она стала для меня чем‑то большим. Она стала моей жизнью.
– Иди сюда, – мягко произнес я. – Присядь.
Шайлер покачала головой.
– Нет. Я… я не могу остаться.
– Ты хочешь, чтобы мы перестали встречаться.
Мне пришлось произнести это самому, потому что она не могла решиться.
– Да.
– Потому что ты думаешь, будто это опасно для меня. Кто‑то что‑то тебе сказал – возможно, моя сестра.
Я не мог произнести имя Мими в присутствии Шайлер, как и наоборот. Я не мог подумать о Мими, не думая о той боли, которую ей причиняю, и потому выбрал более легкий путь – не думать о ней вообще. Я – трус.
– Нет.
– Нет?
Она прошлась по комнате, подошла к камину и заговорила, обращаясь к языкам пламени:
– Я не могу больше встречаться с тобой, Джек, потому что я солгала бы самой себе о причинах, что привели меня сюда.
– И какова же причина?
– Любовь к тебе.
– И этой причины больше не существует?
Мой голос звучал весело и шутливо.
Она не умеет кокетничать. Она всегда так серьезна, любовь моя, что меня это слегка забавляет. Конечно же, она любит меня. Она делает это именно потому, что любит меня.
– Да.
– Еще одна из идей моей сестры. «Скажи Джеку, что ты больше не любишь его. Это единственный способ освободить его». Как будто я птичка в клетке или ручной лев.
Я улыбнулся. Шайлер такая храбрая и мужественная. Милая моя. Она готова потерять меня, лишь бы спасти. Она готова на это жертвоприношение, но я хочу, чтобы она знала: в этом нет необходимости. Я могу сражаться за нас обоих – и я буду сражаться.
– Нет. – Она посмотрела на меня, и на лице ее отразилась боль. – Нет, не так.
Я не испытывал страха уже много веков. Я не ведаю страха. Не подвержен этой слабости. И однако же что‑то в ее лице и ее голосе напугало меня. Это не было ни девичьими иллюзиями, ни попыткой, предпринимаемой со смешанными чувствами. Я изумился собственному страху, его новизне. Он царапнул мне горло, словно лед. Он поселился там. Я не мог дышать. Не мог сглотнуть.
Прежде чем я успел что‑то сказать, она заговорила, и прямота ее слов ранила меня, как ничто прежде.
– Я не люблю тебя больше потому, что я не была честна с тобой. И не была честной с собой. Я люблю другого. И всегда любила.
Жестокая шутка. Я хотел засмеяться, но не мог. Я хотел рухнуть наземь, но гордость мне не позволила. Я никогда прежде не слыхал таких слов. Я не понимал их. Другого? Что значит – другого? Это уловка. Хитрость. Еще одна отговорка, придуманная Мими… Ведь не может же она… она лжет.
Шайлер говорила правду.
Уж кто‑кто, а я должен был это знать. Я не нуждался в суде крови, чтобы понять это. Я чувствовал правду, написанную на ее лице. Ее печаль. Она печалилась обо мне. Она жалела – жалела меня! Ее жалость встревожила меня больше, чем ее слова. Это было ужасно и невообразимо.
Откуда у нее могло взяться время на кого‑то другого? Я знал, что мы слишком редко встречались и слишком много времени проводили врозь. Но это было необходимо, ради ее безопасности. Будь у меня выбор – но его у меня не было, – мы нe разлучались бы никогда. Я жил теми мгновениями, когда мы были вместе, теми немногочисленными мгновениями моей жизни, когда вправду чувствовал себя живым. Я спал века напролет, пока мы не встретились. И у меня был план. Я думал о нашем будущем. Я хотел разделить его с нею и поджидал удобного момента.
Я спросил:
– Кто?
Я не слишком горд.
– Оливер.
Ее фамильяр. Человек. Я хотел немедленно покинуть комнату, отыскать смертного и уничтожить. У него не было шансов. Она поняла это.
– Пожалуйста, не надо! Не трогай его. Я люблю его. И всегда любила. Я только не хотела себе в этом признаваться.
Впервые за сегодняшний вечер она протянула руку и коснулась меня. Она положила свою ручку – такую маленькую! – поверх моей. Я вздрогнул, как будто ее пальцы были охвачены пламенем.
Так вот что такое боль. Что такое несчастье. Что такое мучение. Я никогда прежде этого не знал.
Мне нечего было сказать. Я чувствовал правду. Правду о том, что она любит его. Ее лицо сияло этой любовью. Я чувствовал его присутствие на ее коже. С фамильярами всегда так: их кровь дает нам жизнь, но они не предназначены нам в этом смысле.
Меня замутило от ревности и гнева.
– Оставь меня.
Прежде чем я смог сдержаться, у меня, к стыду моему, вырвался сдавленный всхлип.
– Джек… я…
Она стояла у порога. Я выслеживал Кроатан, я вынес муки ада – и все же я не мог найти в себе сил посмотреть ей в глаза. Мне пришлось принудить себя.
Ее рука легла на ручку двери.
– Прости. Мне стыдно, что я лгала тебе все это время, – прошептала она.
– Уходи! – взревел я.
Я не мог сдержаться. Я преобразился. Я – Аббадон. Я стал демоном. Что она видит? Что я делаю?
Я видел испуг в ее глазах, ощущал вкус ее страха, наслаждался им и лишь неимоверным усилием сумел остановиться, прежде чем эти чувства овладели мною безвозвратно. Я опасен. Это я должен уйти. Я выскочил раньше, чем она успела закрыть дверь.
С улицы я видел, как она выходит из здания. Мне нужно было вернуться. Я хотел уничтожить это место и все связанные с ним воспоминания. Хотел стереть его с лица земли. Но когда я вернулся в квартиру, оказалось, что я не один.
Там была Мими.

* * *

Когда Шайлер тем вечером покидала здание, она думала, что обретет спокойствие на душе. Но вместо этого противоречивые чувства терзали ее еще сильнее. Ее ложь Джеку сработала, потому что она смешала ее с правдой – любовью к Оливеру. Но это была ложь. Она по‑прежнему любила Джека. Любила так сильно, что, увидев его сидящим там, в темноте, и терпеливо ожидающим ее, полюбила еще больше.
Она едва справилась с этим делом. Она не знала, что он скажет, и не знала, хватит ли ей сил. Было ужасно больно, когда он так смотрел на нее. Шайлер никогда не видела его в таком смятении.
«Это неправда! – хотелось крикнуть ей. – Неправда! Я люблю тебя! Давай уйдем! Только ты и я, вдвоем!»
Но так было надо. Она должна была позволить ему уйти. Или сделать так, чтобы у него была причина отвергнуть ее. Так лучше для них обоих.
И у нее получилось.
Она должна была испытывать облегчение – или даже ощущение триумфа.
Так почему же все онемело внутри?
Как будто она убила лучшую часть себя.
Шайлер медленно пошла по улице, ловя такси. Она направлялась на Риверсайд‑драйв. Она никогда больше не вернется в городской особняк на Пятой авеню.

Из Архива Семейств: Ллевеллины

В силу содержащихся в этом деле деликатных материалов, большинство из которых являются гипотетическими допущениями, данные записи идут под грифом «Только для членов Совета». Семейство Ллевеллин  возвысилось до положения одного из самых богатых и могущественных в клане. Они накопили огромное состояние благодаря своей монополии в морских портах Нью‑Йорка и Нью‑Джерси. Одна из ветвей их рода переехала в Хьюстон во время нефтяного бума в конце девятнадцатого века, и с тех пор большая часть семейства там и обретается.

Блисс Ллевеллин
Азазель, Темнеющая, Люпус Телиэль, Ангел любви, Волчья Погибель

Нынешнее имя: Блисс Евгения Ллевеллин.
Дата и место рождения:  9 ноября 1991 года, Хьюстон, штат Техас.
Известные прошлые жизни: Маргарет Стэнфорд (Ньюпорт), Мэри Брестер (Плимут), Джулия де Медичи (Флоренция).
Суженый: вопрос неясен. Блисс не имеет небесного прошлого, но она придерживается циклов, и самые ранние сведения о ее существовании относятся к [изъято]. 
Предназначенный человек‑проводник: отсутствует.
Список людей‑фамильяров:  Морган Шривер (2007).
Физические данные: 
волосы  – рыжие;
глаза  – зеленые;
рост  – 5 футов 11 дюймов.

В Хранилище полагают, что Блисс Ллевеллин  – первая истинная дочь Габриэллы, родившаяся от союза с Люцифером в [изъято].  Считалось, что Блисс была уничтожена регисом сразу после ее рождения в [изъято].  Хранилище до сих пор собирает воедино сведения, истинность которых пока еще не подтверждена, но похоже, что ребенок остался в живых в силу предательства, совершенного со стороны [имя изъято – Ф. Л.].  Мы также можем прийти к предварительному заключению на основании информации, собранной по крупицам из разных источников, гласящему, что на протяжении столетий Аллегра никогда ничего не знала о существовании своего ребенка.
Дом архивов внес Блисс Ллевеллин в списки как несущую дух ангела Уриила, Ангела света. Однако же проверка перекрестных ссылок показала, что ангел Уриил фигурирует также в списке завершенных, для которых более невозможно перевоплощение.
Венаторы считают, что Форсайт Ллевеллин, который, как недавно выяснилось, был еще одним из предателей, входящих в состав Совета, постоянно использовал свое высокое положение, чтобы подделать документы о рождении первенца Аллегры, и это позволяло ему призывать ее дух в каждой инкарнации и растить в своем доме, храня в тайне ее подлинную личность. Однако достойная одобрения работа писцов нашего Хранилища привела нас к подлинному свидетельству о рождении Блисс Ллевеллин в этом цикле; оно было подписано Нэн Катлер, исполняющей тогда обязанности регента. В этом свидетельстве она значилась как Азазель, Ангел тьмы; мы предполагаем, что это подлинное имя Блисс, данное ей ее отцом, Утренней звездой. Блисс выросла в Хьюстоне, штат Техас, и прибыла в Дачезне в предпоследний год обучения. Документы техасского регионального Комитета свидетельствуют, что Блисс обладала сильным и бесстрашным характером; она прославилась как единственная чирлидер штата, способная исполнить соскок с кувырком с вершины пирамиды из пятидесяти человек. Вместе с мачехой и младшей единокровной сестрой она переехала в Нью‑Йорк, когда ее отец выиграл выборы и занял освободившееся место в сенaте. Венаторы считают, что в этом цикле матерью Блисс была Боби Энн Ллевеллин – факт, который от Блисс скрывали по все еще не установленным причинам.
Через несколько месяцев после переезда Блисс в Нью‑Йорк на нее обратило внимание модельное агентство «Фарнсворт», проводившее свой обычный отбор кандидатов в школе, и вскоре Блисс начала очень успешную карьеру модели. До недавнего времени она была лицом нескольких джинсовых рекламных кампаний, ее фотографии красовались на рекламных щитах на Таймс‑сквер и в Сохо. Доклады стажеров Дачезне гласят, что изначально возникшая дружба Блисс с Мими Форс вскоре остыла и Блисс сблизилась с Шайлер ван Ален, Оливером Хазард‑Перри и Диланом Вардом.
Ее усеянный препятствиями и чрезвычайно трагически завершившийся роман с Диланом Вардом начался со случайной встречи в переулке за несколькими ночными клубами. Он был ее кавалером на осеннем Неформальном балу, и наши источники предполагают, что Блисс планировала сделать его своим человеком‑фамильяром (не зная, что он также принадлежит к Голубой крови), пока он не исчез после смерти Эгги Карондоле (см. дополнительные сведения в личном деле Дилана Варда). 

В документах стража Дюпон, ныне покойной, мы обнаружили письмо к Лоуренсу ван Алену, так и не доставленное по назначению.

Мэгги Стэнфорд была шестнадцатилетней девушкой Голубой крови, исчезнувшей из дома адмирала и миссис Томас Вендербильт во время Патрицианского бала в 1810 году. Подозревали, что имело место какое‑то преступление. Мисс Стэнфорд была дочерью мистера и миссис Тибериус Стэнфорд из Ньюпорта, Род‑Айленд; ее отец являлся основателем «Стэнфорд ойл». К моменту исчезновения Мэгги была помолвлена с Альфредом, лордом Барлингтоном. графом Девонширским.
Мэгги была пациенткой психиатрической лечебницы Святой Дефны в Ньюпорте; ее поместили туда из‑за тяги к самоубийству, галлюцинаций и кошмаров. Ее врачи Красной крови полагали, что у нее шизофрения, но я считаю, что ее симптомы были признаком совращения. Мэгги пыталась покончить с собой, утопившись в реке, но потерпела неудачу.
Лоуренс, я думаю, что это ключ к отгадке. Я полагаю, что Мэгги – та самая пропавшая девочка Аллегры. Я очень прошу вас встретиться со мной в Хранилище сразу же, как только у вас появится возможность.

Комитет отмечает, что данный документ датирован днем, в который произошло нападение Серебряной крови на Хранилище; в ходе этого нападения страж Дюпон была убита.

Из данных медосмотра Блисс Ллевеллин, проводимого доктором Патрицией Хазард 
Пациентка жалуется на провалы в памяти и ночные кошмары, преследующие ее с начала трансформации.
Пациентка видела тварь с темно‑красными глазами и человека в белом костюме, который назвал ее дочерью.
Родителям пациентки сообщили о данной ситуации. Сенатор Ллевеллин пообещал проследить за этим.
До настоящего момента никаких сведений от сенатора Ллевеллина о состоянии психического здоровья пациентки не поступало.

Ксерокопия страницы дневника, найденного в сейфе Ллевеллинов 
Венаторы сообщают, что это почерк Блисс Ллевеллин, но эти данные не подтверждены. 
Боже, боже, боже! Что мне делать? Он во мне. Отец. Посетитель. Я – часть его. Я не могу избавиться от него – он у меня в сознании, он может слышать все, а во время провалов в памяти – теперь я это понимаю – он перехватывает управление, и я становлюсь им. Он, – это я. Я сделала все это – Я убила Дилана и многих других. Я хочу умереть. Я уже мертва. Он вскоре вернется, и мне придется уйти – эго невозможно прогнать. Я…

По мнению сотрудников Хранилища, Блисс верила, что «посетитель» и «отец», о которых она ведет речь, – это не кто иной, как сам Люцифер, Князь тьмы. Если она права, это объяснило бы, почему все сведения Дома архивов, касающиеся ее рождения, уничтожены или подделаны.
Во время нападения на собор (дополнительные сведения см. в архивном деле № 404, «Наследие ван Аленов»), как сообщают очевидцы, Блисс извлекла из своего букета клинок, «осколок стекла, сверкавший золотым пламенем», и вонзила его себе в грудь. Мы полагаем, что этот клинок на самом деле был мечом архангела Михаила, пропавшим около года назад. Блисс исчезла с места событий, и с тех пор ее никто не видел. Однако же венаторы считают, что она все еще жива.

Из доклада венатора о посещении квартиры‑студии, которую снимала некая Джейн Мюррей, впоследствии исчезнувшая 
Все признаки указывают, что здесь побывала Габриэлла. Мы считаем, что Аллегра, вернувшись в сознание, признала Блисс как родную дочь и дала ей новое имя, Люпус Телиэль, Волчья Погибель. Память глома свидетельствует, что хотя в помещении совершенно точно находились три человека, только два из них были вампирами; след, оставленный третьим, отчетливо принадлежит человеку. Нам также удалось собрать воедино послание, написанное, как мы полагаем, Габриэллой: «Найди гончих ада. Бойцов с демонами. Верни их в наши ряды».

Блисс Ллевеллин – настоящая загадка. Ей не следовало появляться на свет, а то, как она осталась в живых, покрыто тайной. Лоуренс ван Ален полагал, что первенец Аллегры принесет Голубой крови гибель, и потому призывал уничтожить ее сразу после рождения. Нам еще предстоит узнать, был ли Лоуренс прав в этом вопросе.

Нынешнее положение: исчезла. Местонахождение неизвестно. Предположительно разыскивает так называемых гончих ада.

Форсайт Ллевеллин
Малакай, Распорядитель

Нынешнее имя: Август Форсайт Ллевеллин.
Дата и место рождения: 14 ноября 1959 года, Нью‑Йорк, штат Нью‑Йорк.
Известные прошлые жизни:  Тиберий Стэнфорд (Ньюиорт), Вильям Брустер (Плимут), Герцог патрицио де Медичи (Флоренция), Невий Макрон (Рим).
Суженая: Боби Энн Ллевеллин.
Предназначенный человек‑проводник: Лоэл Саломон (отстранен от службы в 1981 году). 
Список людей‑фамильяров: Тирни Скотт (1973–1977), Эвелин Смит (1978–1983), Глори Кэсон‑Трэш (1985–1987), Саманта Кинг (1986–1992), Марго Пирсон (1993–1999), Эшли Уэллс (1998–2002).
Физические данные: 
волосы  – темные, с проседью;
глаза  – карие;
рост  – 5 футов 10 дюймов.

Некогда Форсайт Ллевеллин  считался одним из самых доверенных союзников Чарльза Форса в Совете, но недавние события показали, что на самом деле он был скорее величайшим из ныне живущих противников Чарльза и предателем нашего сообщества. Форсайт вырос на Манхэттене, но вскоре присоединился к старому семейному бизнесу в Хьюстоне, штат Техас. Он переехал обратно в Нью‑Йорк, когда выиграл выборы и занял вакантное место в сенате – поступок, запрещенный кодексом вампиров, гласящим, что Голубая кровь не должна занимать политические должности. (Следует отметить, что данное правило, запрещающее участие в политической жизни Красной крови, всегда выполнялось слабо, и на протяжении веков представители Голубой крови занимали высокое положение в мире людей.) 
Форсайт Ллевеллин был разоблачен как предатель, продавшийся Серебряной крови. Ему в [изъято]  было доверено уничтожение первенца Аллегры и Люцифера. Венаторы считают, что он сохранил ребенку жизнь, чтобы способствовать возвращению Люцифера.
В том цикле, когда носил имя Тиберия Стэнфорда, он предположительно умер от горя вскоре после исчезновения его дочери Мэгги. Однако, согласно имеющимся в Хранилище документам, он никогда не выказывал особой привязанности по отношению к Мэгги, и, скорее всего, он просто использовал горе как удобный повод спрятать свой страх перед последствиями, которые должен был иметь для его истинного господина тот факт, что Мэгги (Блисс) сумела уничтожить себя.
По настоянию Корделии ван Ален он также принял в качестве своей второй дочери, Джордан, дух хранителя, Пистис Софии. Корделия предвидела готовящийся заговор Серебряной крови и была убеждена, что одно из старейших семейств Совета действует в союзе с нашими заклятыми крагами, возможно, с самим Темным князем. Если бы только она знала, что доверилась предателю…
В настоящий момент в Хранилище полагают, что Форсайт совместно с сообщником из Серебряной крови, изменницей Нэн Катлер, подстроил похищение Джордан Кроатаном. Занимаемое в Совете положение позволило ему отвести подозрение от себя и добиться того, что венаторы долго и бесплодно гонялись за стражем Катлер. После убийства Лоуренса ван Алена и исчезновения Чарльза Форса Форсайт попытался занять место региса: Только единственное возражение со стороны Мими Форс помешало его единогласному избранию.
Он сделал все, чтобы церемония заключения уз между близнецами Форс произошла как можно быстрее, и таким образом ускорил нападение Серебряной крови в соборе Святого Иоанна – как мы теперь полагаем, он считал, что именно там находятся врата времени. Если бы не поразительное самопожертвование и храбрость венатора Мартина, не исключено, что Серебряная кровь сумела бы отворить одни из врат ада и снова выпустить мерзость в мир, как было во время битвы в Риме. Вскоре после этого нападения Форсайт исчез, и с тех пор его не видели.

Нынешнее положение: исчез. Местонахождение неизвестно.

Боби Энн Ллевеллин
Андела, Рассветная

Нынешнее имя:  Роберта Шеферд Прескотт, известная под именем Боби Энн.
Время и место рождения: 18 декабря 1973 года, Хьюстон, штат Техас.
Известные прошлые жизни:  Дороти Стэнфорд (Ньюпорт), Мэй Брустер (Плимут), Антония де Медичи (Флоренция), Юния Макрон (Рим).
Суженый: Форсайт Ллевеллин.
Предназначенный человек‑проводник: отсутствует.
Список людей‑фамильяров: Джон‑Бой Роджер (1991–1993), Джордж Уолтон (1995–1997), Билли Буш (1998–2001), Ричард Картер (2001–2006).
Физические данные: 
волосы  – крашеная блондинка;
глаза  – карие;
рост  – 5 футов 9 дюймов.

Охарактеризованная Корделией ван Ален как превосходный образчик «вырождения» в нынешнем воплощении Голубой крови, Боби Энн  была известна как легкомысленная, глупая и нелепая выскочка, жалкая пародия, никогда не дотягивавшая до верхушки нью‑йоркского общества.
Жена Форсайта Ллевеллина, значительно моложе его, она во всех документах фигурировала как мачеха Блисс. Однако же никаких документально зафиксированных сведений о первом браке Форсайта не существует, а в недавно обнаруженной копии свидетельства Блисс о рождении в графе «мать» значится «Р. П.» – инициалы, соответствующие имени Роберта Прескотт. Хранилище пришло к выводу, что Боби Энн была биологической матерью Блисс в ее нынешнем воплощении, но позволила, чтобы ребенок считал ее мачехой, поскольку в предыдущем цикле Блисс относилась к ней враждебно. В бытность свою Дороти Стэнфорд она, как сообщалось, сделалась психически неуравновешенной после исчезновения дочери. Сейчас мы предполагаем, что она боялась раскрытия тайны: вдруг Совету станет известно, кто такая Мэгги на самом деле. Дороти была убеждена, что друзья и соседи скрывают от нее правду о местонахождении дочери.
Она также была биологической матерью Джордан. По всем свидетельствам, она с трудом терпела этого ребенка, по причинам, которые теперь прояснились. Венаторы считают, что Боби Энн, как и ее муж, была предательницей, переметнувшейся на сторону Серебряной крови, и она боялась, что Пистис София разоблачит их подлинную сущность агентов Князя тьмы, приемных родителей его тайного наследника. Она погибла во время резни в Рио, став жертвой собственных гнусных интриг.
Форсайт Ллевеллин сильно изменился после ее смерти. Нью‑йоркское и техасское общества считают их живыми.

Нынешнее положение: существование завершено. Убита во время нападения Серебряной крови в Рио.

Джордан Ллевеллин
Пистис София, старейшина старейшин, хранитель

Нынешнее имя: Джордан Грейс Ллевеллин.
Дата и место рождения: 1 января 1994 года, Хьюстон, штат Техас.
Известные прошлые вымышленные имена:  Юлия Ливия (Рим).
Нынешнее вымышленное имя: Джейн Мюррей.
Суженый: отсутствует. Пистис София – воплощение девственности и суженого не имеет.
Физические данные Джордан Ллевеллин: 
волосы  – темно‑русые;
глаза  – зеленые;
рост  – 4 фута 10 дюймов.
Физические данные Джейн Мюррей: 
волосы  – рыжие;
глаза  – голубые;
рост  – 5 футов 5 дюймов.

Подлинная личность Джордан Ллевеллин  – дух Пистис Софии, хранителя – была известна лишь очень немногим членам Совета: Корделии ван Ален, которая обратилась с просьбой о ее возрождении; Форсайту Ллевеллину, который усыновил ее и принял в семью; и регису Чарльзу Форсу, который в конце концов дал Дому архивов дозволение призвать Софию, когда просьбы Корделии об этом сделались слишком частыми.
Хранитель – древний дух, рождающийся в полном сознании, полностью владеющий своими воспоминаниями и обладающий даром прозревать будущее. Голубая кровь верит, что ее мудрость и бдительность способны воспрепятствовать возвращению Люцифера, но она пребывала во сне тысячи лет. Она достигла своего нынешнего положения во времена Рима: тогда она носила имя Юлии Ливии и была сестрой императора Калигулы. Она первой распознала в нем Люцифера и объединила силы со своей сестрой Агриппиной, пытаясь убить его, но они потерпели неудачу.
Михаил освободил ее дух от крови и от необходимости следовать циклам Проявления. В качестве Пистис Софии в Риме она предсказала разрыв уз между Михаилом и Габриэллой и предрекла, что дочь Габриэллы станет спасением вампиров.
В обличье Джордан Ллевеллин София была невысокой, слегка неуклюжей и неповоротливой девочкой, невзрачной по сравнению со своей сестрой. В школе она проявляла блестящие способности к математике и естественным наукам; у нее была небольшая компания друзей. Доклады о семье свидетельствуют, что ребенком Джордан повсюду следовала за Блисс, и, учитывая необычное происхождение Блисс, можно с уверенностью предположить, что София точно знала, с кем имеет дело, и просто выжидала подходящего момента. Однако же все, кто знал сестер, сообщали также, что они были очень близки и относились друг к другу с большой симпатией; это может объяснить, отчего Джордан ждала несколько лет, прежде чем решиться нанести удар.
Венаторы считают, что в ночь ее похищения в Рио хранитель Джордан наконец‑то перешел к действиям. Она попыталась убить Блисс, когда та спала, но в последний момент ей помешали Форсайт и Боби Энн. Из расследования, проведенного впоследствии венатором Мартином, следует, что Серебряная кровь по приказу Люцифера в течение года удерживала Джордан в плену, намереваясь извлечь из нее сведения об Ордене семерых. Когда стало очевидно, что они никогда не получат этих сведений, ее убили. Или думали, что убили. Хранитель способен менять физические оболочки, и, когда Джордан умерла, София нашла приют у Джейн Мюррей, сорокалетней преподавательницы истории, сбитой автобусом во время путешествия по Южной Америке.
Став Джейн Мюррей, София теперь выглядит как крепко сбитая женщина с ярко‑рыжими волосами и розовощеким лицом ирландки. В 2009 году она поступила работать в Дачезне преподавателем истории. Доклады из школы свидетельствуют о ее невероятной популярности; на ее курсе, посвященном истории древних цивилизаций, аудитория всегда была переполнена.
Венаторы сложили это воедино с информацией, собранной в квартире Джейн Мюррей, и мы можем лишь заключить, что хранитель сейчас с Блисс Ллевеллин, где бы та ни находилась.

Нынешнее положение: отсутствует. Предположительно находится сейчас в обществе Блисс Ллевеллин.

Волчий Договор
История Блисс

Примечание автора.  Сейчас я нахожусь в процессе работы над первой книгой из цикла «Волчий договор». Идея о Волчьем договоре пришла ко мне давно, еще когда я писала краткий план книг о Голубой крови, и как только повествование начало разворачиваться, стало ясно, что волки заслуживают собственного цикла. Нижеследующий рассказ – фрагмент первой книги. Этот цикл продолжит историю Блисс Ллевеллин, отправившейся на поиски гончих ада.

Из‑за теней все выглядело более крупным и пахло еще неприятнее. На прилавках были сложены стопками пенопластовые лотки и большие рулоны вощеной бумаги. С потолка свисали пустые крючья для мяса; их изогнутые силуэты в лунном свете смотрелись еще более зловеще. На кирпичных стенах были укреплены схемы разделки туш. Лопатка. Шея. Филе. Неподалеку от входа стояли два больших стеклянных прилавка с упакованными в целлофан стейками и отбивными.
Блисс Ллевеллин вздохнула поглубже и задержала дыхание, пытаясь расслабить напряженные мышцы. Она прошла за зверем до лавки мясника и увидела, как лохматое тело со скругленным крупом проскользнуло через черный ход. Вот оно. Она провела в Охотничьей Долине уже три дня, прочесала ее вдоль и поперек, что на самом деле было не очень‑то сложно. Охотничью Долину Трудно даже было назвать городом: это был торговый райончик с одним баром класса «забегаловка» и несколькими заведениями с заколоченными витринами. Это было место того рода, из которого большинство людей уезжают при малейшей возможности и стараются побыстрее его забыть.
Блисс стала медленно красться вперед, стараясь ступать как можно тише по влажному каменному полу. Ее погоня подошла к концу. Все, что она делала до сих пор, вело к этому мгновению. Животное, выжидая, затаилось где‑то в темноте. Ей придется действовать быстро. Она видела бойню, которую зверь учинил в лесу, она прошла по следу и вот теперь была у цели.
«Приручи гончих, – сказала ее мать. – Верни их обратно в наши ряды».
Ей придется так или иначе подчинить это существо. Девушка заметила промелькнувший в отдалении свет. В задней части комнаты была открыта дверь, ведущая в холодильный отсек, и сквозь дверной проем виднелась туша, раскачивающаяся, словно маятник. Так вот почему тут так пахло кровью!
Блисс закрыла глаза, чтобы лучше слышать. «Сосредоточься». Она зажала нос. Запах отвлекал ее. В те времена, когда Посетитель был ее единственной связью с внешним миром (или то был мир внутренний?), она обнаружила, что слышит лучше, если зажмурится и отрешится от прочих чувств. Но теперь она была человеком, со всеми ограничениями, присущими человеку. Она больше не могла слышать разговор, происходящий в пятидесяти футах от нее, не могла поднимать предметы впятеро тяжелее ее самой, не могла делать все те вещи, которые воспринимала как нечто само собой разумеющееся, пока ее кровь была Голубой.
Но хотя была всего лишь человеком, она привыкла к темноте. Посетитель научил ее этому.
Блисс слышала тиканье часов, скрежет крюка, трущегося о цепь, тихий стук когтей о бетонный пол – животное пошевелилось, – а затем едва различимое дыхание. В комнате находился кто‑то еще помимо зверя. Но где? И кто?
Пугающий стук когтей сделался громче, и Блисс услышала рычание, низкое, первобытное и злобное. Постепенно дыхание делалось более громким и более отчаянным, а затем из‑за двери внезапно раздался крик. Девушка выпрыгнула из укрытия и кинулась в сторону звука.
Что‑то звякнуло.
Это упал на пол нож. Блисс развернулась в ту сторону, откуда раздалось звяканье, но тут же остановилась. Нож был хитростью, способом отвлечь. Животное теперь очутилось у нее за спиной. Оно пыталось перекрыть ей путь наружу. Блисс видела, как оно наблюдает за ней из темноты; темно‑красные злобные глаза были устремлены на нее. Оно что, за дуру ее принимает? Да, у нее нет больше вампирских способностей, но это еще не Значит, что она никуда не годна. Она все еще сохранила скорость движений, хорошую координацию и спортивную подготовку.
Животное фыркнуло, когти проскрежетали по пону. Оно злилось и готовилось прыгнуть. Сейчас или никогда! – решила Блисс.
Она метнулась к открытой двери, вскочила на стол, и по комнате разлетелась дюжина ножей. Животное прыгнуло, но девушка оказалась пропори ее. Добравшись до большущей стальной двери, она ухватилась за ручку и, используя собственный вес как точку опоры, потянула дверь на себя. Холодильная камера захлопнулась с невнятным чваканьем, и Блисс невольно усомнилась, так ли хороша была ее идея. Много ли здесь воздуха? Ладно, сейчас некогда об этом беспокоиться. Девушка схватила висевший на стене нож и закрепила замок.
Ей слышно было, как тварь кидается всем телом на запертую дверь, так, что дверная коробка трясется. Животное было крупнее и опаснее, чем она думала. Приручить гончих? Она может считать себя везучей, если выберется из этой передряги живой и невредимой.
Блисс огляделась по сторонам. С потолка свисало около дюжины туш. Воздух был протухшим, с каким‑то металлическим привкусом. Девушка пробралась между туш к задней стенке морозильной камеры, туда, откуда слышалось прерывистое дыхание.
На полу морозильной камеры лежал какой‑то парень, не старше ее самой; он был прикован к стене. Рядом с ним валялись разделочная доска и ленточная пила. Над головой у парня покачивался крюк, покрытый коркой ржавчины и запекшейся крови. Облицованные кафельной плиткой стены были забрызганы чем‑то темно‑алым. Кожа парня посинела, волосы слиплись от грязи, на шее и запястьях виднелись уродливые красные следы от кандалов.
Боже милостивый, да что здесь происходит? Блисс замутило.
Животное не могло сделать это в одиночку. В эту историю замешан кто‑то еще. Блисс задрожала, тело ее покрылось гусиной кожей. Теперь, когда она уже не вампир, ее организм перестал приспосабливаться к температуре окружающей среды так хорошо, как прежде. Но отчего ее бросило в дрожь – от холода или от страха?
В первый раз за свое путешествие Блисс задумалась, не взялась ли она за дело, которое ей не по плечу.
Она наклонилась и коснулась лица юноши. По крайней мере, оно было теплым. Блисс бережно положила руку на худое плечо.
– Все будет хорошо, – сказала она парню и удивилась, что еще способна держать себя в руках.
– Да, но не для тебя.
Его глаза ожили, и не успела Блисс моргнуть, как парень обхватил ее за шею и пришпилил к полу, сжав коленями талию и раскинув руки девушки по сторонам. Блисс увидела, что его кандалы не заперты.
– Ты кто? – спросила Блисс, с трудом выговаривая слова из‑за пережатого горла.
Она прикинула, получится ли у нее дотянуться до кармана джинсов, в котором всегда был нож С выпрыгивающим лезвием, и ударить противника.
– Я думаю, правильный вопрос – кто ты? Ты на нашей территории.
Голос парня, низкий и мелодичный, звучал дружелюбно.
– Я не понимаю, о чем ты.
– Мы не любим, когда здесь появляются такие, как ты. От тебя пахнет гломом, – произнес парень, и Блисс поняла: он имеет в виду, что она не совсем человек, он каким‑то образом учуял, что прежде она была бессмертной, Ангелом огня.
– Ты знаешь про глом? – спросила Блисс.
Парень рассмеялся.
– Мы охотимся в гломе. Мы – абиссус преториум.
Блисс вздрогнула. Ей уже доводилось слышать это название. Стража преисподней. Известная также как преторианская стража. В сознании ее промелькнула картина: она увидела Посетителя – Люцифера, – стоящего посреди дворцовой залы, в окружении великолепных золотых колонн. Вокруг толпились тысячи придворных. Где это было – в Риме? Или в Древнем Египте? Она не знала. Люцифер стоял на верхней площадке мраморной лестницы и смотрел вниз на существо невероятной красоты. Это был мужчина, но ростом он превышал человека и отличался сверхъестественным величием; взгляд его был безумен и свиреп.
Эта картина пришла не из ее воспоминаний, а из памяти Люцифера. Когда Блисс была пленницей его духа, обрывки его воспоминаний перетекли в ее сознание. Приведенные в действие каким‑то случайным стечением обстоятельств, эти воспоминания о том, чего она никогда не видела, внезапно всплывали в мозгу девушки. Итак, Посетитель знал этих существ.
Блисс закрыла глаза, чтобы еще раз воскресить в памяти эту картину. Она слышала, что говорит Люцифер. Язык был ей незнаком, слова звучали резко и витиевато, но девушка знала, что могла бы повторить эту речь, словно произносила ее гама.
– bs fu! Отпусти меня! – воскликнула она на этом наречии, когда парень сжал ее горло.
Комната застыла, а животное за дверью взвыло. Хватка парня ослабела, и он отступил, глядя на девушку в изумлении и замешательстве, словно не мог понять, отчего вдруг ее отпустил.
Блисс была потрясена не меньше его, но она не могла терять время. Одним плавным движением она перекатилась по полу и метнулась прочь из комнаты, поскользнувшись в лужице крови, но вовремя восстановив равновесие. Девушка выдернула нож из двери и выскочила за порог, в помещение магазина.
Что происходит? Она выслеживала это существо несколько недель, а теперь вдруг оказалось, что это ее, похоже, преследовали. Может, Люцифер послал этих существ, чтобы заманить ее сюда? Вдруг он способен каким‑то образом дотянуться до нее снова? Может, этот парень работает на Него? Как Аллегра могла отправить ее в эту адскую бездну? Неужто все, что ей говорили и во что она верила, было ложью?
Блисс толкнула главную дверь, но та, к ее удивлению, оказалась заперта. Девушка нарочно, входя, оставила эту дверь открытой. Кто ее запер? Блисс пнула дверь, и та раскололась надвое, а стекло вылетело на улицу. Девушка распахнула дверь и выскочила на тротуар. Крохотные осколки стекла впились в ее кроссовки, когда она, спотыкаясь, двинулась к своей машине. Сзади послышался топот, но девушка не обернулась.
Нащупав в кармане ключи, Блисс распахнула дверцу, скользнула на водительское сиденье и включила зажигание. Она взглянула вперед, потом назад. С обеих сторон от нее стояло по машине, причем впритык, на расстоянии нескольких дюймов. Она никак не могла выбраться, не попортив либо чужую машину, либо свою. Ей явно устроили ловушку. Придется пробиваться на волю с боем. Блисс утопила педаль газа в пол и ударила стоящую впереди машину. Та сдвинулась, но ненамного.
Девушка снова нажала на газ, на этот раз бросив машину назад, и врезалась в автомобиль позади; раздался тошнотворный скрежет металла, и задняя часть ее машины сложилась гармошкой, а фары разлетелись брызгами пластика и пыли. Блисс опять газанула и сплющила задний бампер впередистоящей машины. Ее автомобиль внезапно вскочил на бордюр – больше всего было похоже именно на это, – и Блисс удалось извернуться между чужими машинами, запершими ее перед мясным магазином.
Пот тек по ее лбу и заливал глаза. Блисс моргнула, чувствуя подступающую дурноту. Она теперь была человеком, и, невзирая на ее силу, ей еще предстояло приспособиться к своим новым, уменьшившимся возможностям.
Девушка снова нажала педаль газа и, вывернув руль, с бешеной скоростью повела машину по улице. Лобовое стекло треснуло, видно было плохо, и в результате Блисс тут же врезалась в телефонный столб. Лобовое стекло осыпалось, и машину, врезавшуюся в бордюр, швырнуло вбок. Блисс бросило назад, на подголовник. Что она натворила? Она в считаные секунды превратила бегство в бедствие. Автомобиль был разбит. Девушка снова нажала на газ, но ничего не произошло. Она попыталась дать задний ход, но мотор заглох.
Затем что‑то громко грохнуло о крышу машины, и та слегка прогнулась. Блисс увидела спустившиеся с крыши на капот пару ботинок и четыре мохнатые лапы. Так вот куда ушло животное. Теперь Блисс могла разглядеть его более отчетливо – серебристый мех, темно‑красные глаза. Они уселись перед ней, парень и волк, ловкие, как акробаты, и уставились на нее через разбитое лобовое стекло. За ними Блисс увидела других – группу подростков, медленно окружающих ее машину. Сколько их? Трое? Четверо? Больше? Краем глаза она заметила свирепого вида девушку с растрепанными зелеными волосами и татуировками и нескольких парней, выглядевших мрачно и угрожающе. Кто‑то попытался открыть заднюю дверцу с противоположной от водителя стороны. Ручка задребезжала, но все двери заклинило намертво. Блисс глубоко вздохнула и стала ждать.
– Что вам от меня нужно?
Парень улыбнулся:
– Мне нужно, чтобы ты успокоилась, пока чего‑нибудь себе не попортила, Блисс.
«Он знает, как меня зовут. Откуда ему известно мое имя?»
– Кстати, я – Лоусон.
Блисс кивнула, но внимание ее было приковано не к нему.
Волк подался вперед, и его клыки находились сейчас в нескольких дюймах от лица девушки. Слюна капала у него изо рта. Зловоние было невыносимое. Лоусон ухватил волка за шею и осторожно оттащил. Тот, взвизгнув, попятился.
– Ну будет тебе, Скуби, успокойся, – произнес парень, дружески встряхнув животное.
Один из подростков, стоящих рядом с машиной – теперь Блисс разглядела, что это была девочка от силы лет одиннадцати, – бросил зверю собачье печенье. Волк поймал угощение в воздухе и отошел от машины, помахивая хвостом.
– Скуби?
Этот волк был их домашним животным. Блисс постаралась спрятать скептическую улыбку. Когда мать отправляла ее с этим заданием, девушка представляла себе гончих ада как каких‑то сверхъестественных созданий, наполовину людей, наполовину животных, что‑то такое из кошмаров и фильмов ужасов. Адские оборотни, вервольфы – это ведь одно и то же.
– Так вот ты как думаешь? Что мы в них превращаемся? При виде полной луны?
Лоусон ухмыльнулся. Откуда ему известно, о чем она думает? Он словно бы слышал каждую ее мысль. Венаторы, конечно, способны на такое, но Блисс твердо могла сказать, что этот парень не вампир. Но что он тогда? И кто такие эти «мы»? Группа подростков вокруг ее машины? Где эти «мы»? Где‑то же они должны быть?
Лоусон запрокинул голову и завыл. Он рванул ворот рубахи, изображая неподвластное ему внезапное преображение.
– Ты что, серьезно? – спросил он со слегка обиженным видом. – В смысле – ты что, не знаешь, что никаких вервольфов не существует? Их придумал какой‑то паршивый сценарист в сороковых годах. Мы заметили, что ты какое‑то время шла следом за Скуби, и решили, что нам пора наконец встретиться. Извини, если наша затея оказалась чересчур невежливой. У ребят плохо с чувством юмора. Думаю, это все из‑за жизни в глуши.
Блисс не знала, что и сказать. Лоусон был на диво разговорчив для того, кто несколько минут назад как будто желал ей зла. У девушки до сих пор ныла шея после его хватки.
– Да, кстати, извини за машину. Хотя зря ты так разнервничалась. Ну, в любом случае, мы достанем тебе другую. Или Горг починит эту. Как пожелаешь. Но нам надо поговорить насчет случившегося. Откуда ты знаешь наш язык? С нами никогда прежде ничего подобного не случалось. Мы думали, что знаем всех преторианцев в округе.
Он внимательно взглянул на Блисс, потом достал из кармана носовой платок и промокнул ей щеку.
– Давай лучше зайдем внутрь и приберемся там, пока не нагрянула полиция. Мы не любим привлекать к себе внимание. Этот городишко может казаться вымершим, но здешний придурок шериф даже чересчур живой, я тебя уверяю.
Парень соскочил с машины и с легкостью открыл заклинившую дверь. Металл был весь покорежен, но Лоусон даже не вспотел. Он был далеко не таким хрупким, как казался ранее, и не таким уж тощим. Блисс даже заподозрила, что он, возможно, умеет как‑то изменять внешность. Он выглядел сейчас довольно высоким и мускулистым. Но кем бы Лоусон ни был – как и любой из его друзей, если на то пошло, – он не вполне человек. Однако же он не походил и на тех изысканных чудовищ из воспоминаний Люцифера. Как бы то ни было, он являлся такой же загадкой для Блисс, как и она для него.
– Ну что, идем? – спросил он, ожидая, пока девушка выйдет из машины.
Блисс скривилась. В запале она не почувствовала боли. Но теперь та сделалась невыносимой.
– Боюсь, у меня обе ноги сломаны.
– Ох! Теперь я и вправду очень сожалею, что позволил Малькольму подбить меня на такую дурацкую шутку! Сейчас, – произнес он и наклонился, чтобы девушка могла обхватить его за шею.
Когда Лоусон нес Блисс обратно в мясной магазин, ноги ее бессильно болтались; девушка воспользовалась этой возможностью, чтобы повнимательнее присмотреться к новому знакомому. Он, должно быть, стер грязь с волос, и при свете уличных фонарей стало заметно, что на самом деле они темно‑каштанового цвета. У него было красивое чеканное лицо, большие голубые глаза и нос ирландца, квадратная челюсть и высокий лоб. Он был вовсе не хрупким и болезненным, напротив – молодым, сильным и очень красивым.
После продолжавшихся месяцы поисков Блисс почувствовала себя до странности безопасно в его сильных объятиях и снова задумалась, кого же или что же она отыскала в Охотничьей Долине.
Тем временем компания Лоусона уже уничтожала все следы происшествия.

Из Архива Семейств: Не входящие в Клан

Хотя большинство семейств Голубой крови зарегистрированы в клане, некоторое, весьма небольшое, количество предпочитает жить вне пределов юрисдикции Комитета. Эти семейства и отдельные лица не связаны в своих действиях с Серебряной кровью, но они и не помогают достичь основной цели Голубой крови. Они не появляются на заседаниях Комитета, не стремятся к руководству и по неким личным причинам предпочитают жить в стороне от сообщества.

Дила Вард
Ксатанеал, Сокрытый

Нынешнее имя: Дилан Эллиот Вард.
Дата и место рождения: 5 мая 1992 года, Гринвич, штат Коннектикут.
Известные прошлые жизни:  Альфред, лорд Барлингтон, граф Девонширский (Ньюпорт), Вильям Брэдфорд (Плимут), Паоло Гиберти (Флоренция).
Суженая:  отсутствует.
Предназначенный человек‑проводник:  отсутствует.
Список людей‑фамильяров:  неизвестны.
Физические данные: 
волосы  – черные;
глаза  – черные;
рост  – 5 футов 9 дюймов.

О семействе Вард  известно очень мало, поскольку они предпочитают жить в стороне от клана с начала двадцатого века. Единственным членом этого семейства, привлекшим к себе внимание Комитета, стал Дилан, из‑за его роли в разоблачении заговора Серебряной крови.
Дилан поступил в Дачезне на втором курсе, и, по докладам стажеров, сразу же начали ходить слухи, будто его выгнали из всех частных средих школ на северо‑восточном побережье; эти слухи подогревались, возможно, его манерой поведения (замкнутый, необщительный, вечно хмурый) и нарочито скверной одеждой (потрепанная кожаная курка, грязные джинсы). Однако же правда была куда более приземленной. Начальные и средние классы Дилан проучился в Гринвиче, и успехи его там были оценены как посредственные.
Он подружился с такими же изгоями, как он сам, Шайлер ван Ален и Оливером Хазард‑Перри, и у него возник роман с Блисс Ллевеллин. Однажды она сказала: «Дилан из тех парней, которые нарушают правила и не смотрят на последствия – за это он мне и нравится!»
Он был первым, кого заподозрили в убийстве Эгги Карондоле. Комитет задержал Дилана для допроса, но он бежал и, как предполагалось, совершил новое нападение, на этот раз избрав своей целью Корделию ван Ален. Однако же сейчас мы считаем, что Дилан не был ни преступником, ни совращенным, а, напротив, стал еще одной жертвой Серебряной крови. Его воспоминания были вопиюще искажены, что породило дезориентацию и бессвязность речи. Венаторы полагают, что настоящим преступником была Блисс Ллевеллин, находившаяся под влиянием Люцифера.
Снова появившись в Нью‑Йорке, Дилан отыскал Блисс, которая сдала юношу своему отцу этого цикла. Форсайт Ллевеллин немедленно определил Дилана в «Переходный период», реабилитационный центр для вампиров. Несколько недель юноша находился там под наблюдением, а впоследствии его труп был найден на горе Корковадо, рядом с телом Лоуренса ван Алена.
Как вампир, не имеющий суженой, Ксатанеал имел право выбирать себе пару на текущий цикл среди членов клана, и его постоянно влекло к Азазель (Блисс). В 1870 году, когда он был старшим сыном герцога и герцогини Девонширских, он заключил помолвку с Мэгги Стэнфорд как раз накануне ее исчезновения. В Хранилище полагают, что и в других воплощениях его тоже тянуло к ней. Возможно, Брустер сделалась Гуди Брэдфорд, а Джулия де Медичи давала слово Паоло Гилберти.

Нынешнее положение:  существование завершено. Убит Лоуренсом ван Аленом в Рио.

Касательно дополнительных сведений о его смерти см. архивное дело № 303, «Откровения». 

Шелтер‑Айленд
История Дилана

Примечание автора.  Эта история произошла после событий, описанных в «Голубой крови», и до «Маскарада». Она рассказана не от имени Дилана, но проливает чуть больше света на произошедшее с ним.

Все началось со света. Однажды в холодном феврале Ханна проснулась в три часа ночи и заметила, что один из старых светильников на стене включен и его окружает тусклый, едва различимый ореол света. Сперва он мигнул, потом угас, затем внезапно вспыхнул снова. Сперва девушка списала это на неисправную проводку либо на собственную небрежность – может, она не выключила свет, перед тем как идти в постель. Но потом это произошло снова, на следующий вечер, и два дня спустя – тоже, и Ханна принялась присматриваться.
В четвертый раз она уже проснулась, когда это произошло. Ханна пошарила по тумбочке в поисках очков, надела их, потом уставилась на светящуюся лампочку и нахмурилась. Она точно помнила, что выключала свет, прежде чем ложиться. На глазах у девушки лампочка медленно погасла, и комната снова погрузилась в темноту. Вскоре Ханна уснула.
Другая девушка на ее месте испугалась бы, но Ханна уже третью зиму жила на островке Шелтер‑Айленд и привыкла к «шуму в доме» и сопутствующим странностям. Летом задняя, затянутая сеткой дверь никогда не оставалась закрытой. Она постоянно хлопала, либо от ветра, либо когда кто‑нибудь входил в дом или выходил из него – бой‑френд ее матери, соседи, приятели Ханны, у которых родители проводили лето на острове. На Шелтер‑Айленде никто никогда дверей не запирал. Преступности здесь не было (если не считать преступлением кражу велосипеда. А если ваш велосипед пропадал, это, скорее всего, означало, что кто‑нибудь его позаимствовал, чтобы съездить на местный рынок, и что вы назавтра найдете его у своих дверей), а последнее убийство произошло где‑то в начале восемнадцатого века.
Ханне было пятнадцать лет, и ее мать, Кейт, работала барменшей в «Приятном местечке», ресторане с баром, где подавали исключительно натуральную пищу. Заведение это работало всего три месяца в году, во время курортного сезона, когда остров был «засорен», как выражалась ее мать, приезжающими в отпуск горожанами. «Летняя публика» (еще одно выражение ее матери) и их деньги позволяли существовать тем, кто, как Ханна с матерью, проживал на острове круглый год. В мертвый сезон, зимой, когда на острове оставалось мало народу, это похоже было на жизнь в городе призраков.
Но Ханне нравилась зима, нравилось смотреть на паром, ходящий через холодную реку, наблюдать, как снег тихо укрывает все волшебным одеялом. Она бродила в одиночестве по продуваемому ветром берегу, где на много миль слышалось лишь шарканье ее ботинок по мокрому песку. Люди всегда норовили на зиму покинуть остров. С них довольно было жестоких буранов, бушевавших всю ночь напролет, и ветра, воющего за окном, словно обезумевшая баньши. Они жаловались на одиночество, на то, что отрезаны от мира. Некоторые не любили тишину, а вот Ханна ею наслаждалась. Лишь в тишине она могла слышать собственные мысли.
Ханна с матерью сами начинали как «летняя публика». Когда‑то давным‑давно, когда ее родители еще были вместе, их семья проводила отпуск в одном из больших особняков в колониальном стиле, стоящих на берегу, неподалеку от яхтенной пристани у отеля «Сансет‑Бич». Но после развода родителей все изменилось. Ханна поняла, что после разрыва их жизнь и сами они как будто уменьшились. С тех пор как ее отец сбежал с женщиной, торговавшей произведениями искусства, они с матерью стали предметом жалости.
Правда, Ханну не особенно волновало чужое мнение. Она любила дом, в котором они жили, уютный, хоть и обветшалый, с полукруглой террасой и шестью спальнями, размещенными по углам: одна в мансарде, три на первом этаже и две – в полуподвальном. В обшитой деревом гостиной висели старинные гравюры с видами острова и окружающего моря. Дом принадлежал какой‑то семье, которая никогда им не пользовалась, и смотритель был не против сдавать его матери‑одиночке.
Сперва Ханна с матерью болтались в этом большущем доме, словно два шарика на столе для пин‑бола. Но с прошествием времени они привыкли, и дом сделался теплым и уютным. Ханне никогда не было здесь одиноко или страшно. Она всегда чувствовала себя в безопасности.
И все же на следующую ночь, в три часа, когда лампочки мигнули, а дверь распахнулась с громким стуком, Ханна испугалась и рывком уселась на кровати, озираясь по сторонам. Откуда взялся такой ветер? Окна все делались с таким расчетом, чтобы выдержать шторм, и девушка не чувствовала сквозняка. Она вздрогнула, заметив тень у порога.
– Кто там? – произнесла Ханна твердым, деловым голосом.
Таким тоном она разговаривала, когда в летнее время работала кассиршей в гастрономе, повышавшем на это время цены, и горожане жаловались на то, что руккола у них слишком дорогая.
Ей не было страшно. Просто любопытно. С чего бы это вдруг лампы принялись мигать, а дверь – хлопать подобным образом?
– Никого, – донесся чей‑то голос.
Ханна обернулась.
В стоящем в углу кресле устроился какой‑то парень.
Ханна едва не закричала. Она ожидала увидеть кота или какую‑нибудь белку, но чтобы парень? Ханна стремительно приближалась к моменту своей жизни, обозначаемому как «мне уже шестнадцать, а я еще ни разу ни с кем не целовалась». Просто отвратительно, до чего некоторые девчонки с этим носились – и еще отвратительнее, что Ханна с ними соглашалась.
– Ты кто такой? Что ты здесь делаешь? – спросила Ханна, пытаясь чувствовать себя более храброй, чем на самом деле.
– Это мой дом, – спокойно ответил парень.
Он был, пожалуй, ее ровесником. Может, чуть старше. У него были темные спутанные волосы, падавшие на глаза, а одет он был в рваные джинсы и грязную футболку. На шее у него виднелась безобразная резаная рана.
Ханна натянула одеяло до подбородка – хотя бы для того, чтобы спрятать свою пижаму, фланелевую, с картинками, изображающими суши. Как он попал в ее комнату да еще так, что она не заметила? Чего ему от нее надо? Может, ей закричать? Позвать мать? Эта рана у него на шее выглядит опасной. С ним явно произошло что‑то ужасное, и Ханна почувствовала, как у нее по коже побежали мурашки.
– А ты кто? – спросил парень, внезапно развернувшись к столу.
– Ханна, – тихо ответила девушка.
С чего вдруг она назвала ему настоящее имя? Важно ли это?
– Ты здесь живешь?
– Да.
– Странно, – задумчиво произнес парень. – Ну да ладно, – добавил он, – приятно познакомиться, Ханна.
Потом он вышел из ее комнаты и закрыл за собою дверь. Вскоре свет погас.

Ханна лежала в постели, не в силах уснуть, и сердце ее бешено колотилось. На следующее утро она ничего не сказала матери насчет парня, появлявшегося в ее комнате. Она убедила себя, что это был всего лишь сон. Ну ведь правда же, сон. Она его просто придумала. Особенно то, что странный гость похож на молодого Джонни Деппа. Ей ужасно хотелось, чтобы у нее был ухажер, вот она и заставила его появиться. Не то чтобы он был ее парнем, правда. Но если бы у нее когда‑нибудь появился парень, ей хотелось бы, чтобы он был похож на этого. Правда, такие молодые люди никогда и не смотрят на девчонок вроде нее. Ханна знала, как она выглядит. Маленькая, ничем не примечательная. Лучшим в ее внешности были глаза: серо‑зеленые, словно морская гладь, с густыми темными ресницами. Но большую часть времени они прятались под очками.
Мать всегда обвиняла Ханну в том, что у нее слишком буйное воображение; возможно, в этом и было все дело. Ее наконец‑то одолели зимние глюки. Это все игра ее сознания.
Но на следующий вечер он вернулся и вошел в ее комнату, словно в свою. Ханна ахнула, слишком напуганная, чтобы сказать хоть слово, а парень любезно поклонился ей, прежде чем исчезнуть. На следующую ночь Ханна не заснула. Она ждала.

Три часа ночи. Лампы вспыхнули. То ли Ханне это померещилось, то ли свет и вправду сделался ярче? Хлопнула дверь. На этот раз Ханна не спала и ожидала этого. Она увидела, как парень появился перед ее шкафом, просто возникнув из воздуха. Девушка моргнула, слыша звон крови в ушах и стараясь совладать с поднимающимся из глубины души страхом. Кем бы ни был этот парень… он не был человеком.
– Опять ты! – воскликнула она, стараясь держаться похрабрее.
Парень обернулся. Одет он был точно так же, как и в прошлую и позапрошлую ночи. Он улыбнулся, печально и тоскливо.
– Да.
– Ты кто? Что тебе надо? – спросила Ханна.
– Я?
На миг лицо парня сделалось озадаченным, а потом он вытянул шею. На этот раз Ханна более отчетливо разглядела рану у него под подбородком. Два точечных отверстия. Закрытых струпьями и… синих. У них был темный оттенок индиго, а не красновато‑бурый, как вроде бы следовало.
– Думаю, ты можешь называть меня вампиром.
– Вампиром?
Ханна попятилась. Будь он призраком, это было бы другое дело. Тетя Ханны рассказала ей все о призраках – она сейчас переживала увлечение черной магией и спиритизмом. Призраков Ханна не боялась. Призрак не может навредить человеку, если только это не полтергейст. Призрак – это испарения, фантом или даже оптический обман.
Но вампир… На Шелтер‑Айленде существовала легенда о семействе вампиров, терроризировавшем остров в давние времена. Чудовища‑кровопийцы, бледные, не живые и не мертвые, холодные и влажные на ощупь, создания ночи, способные превращаться в нетопырей, крыс или что похуже. Девушка вздрогнула и оглядела комнату, прикидывая, насколько быстро сможет выпрыгнуть из постели и выскочить за дверь. Если выбрать подходящий момент, можно ли удрать от вампира?
– Не волнуйся, я не такой, – успокаивающе произнес парень, как будто прочитав ее мысли.
– Какой еще не такой?
– Ну, из тех, которые кусают людей без предупреждения. Вся эта чепуха про Дракулу. Рога у меня не растут, как у всяких дурацких вампиров из телика. – Парень пожал плечами. – Во‑первых, мы не уроды.
Ханне захотелось рассмеяться, но она подумала, что это было бы грубо. Ее страх понемногу улегся.
– Что тебе здесь надо?
– Мы тут живем, – просто сказал он.
– Здесь никто не жил много лет до нас, – возразила Ханна. – Джон Картер – ну, смотритель, – он сказал, что тут всегда пусто.
Парень хмыкнул и пожал плечами. Он уселся в кресло напротив ее кровати, на другой стороне комнаты.
Ханна настороженно взглянула на него, размышляя, следовало ли позволять ему это. Может, он и вампир, но не выглядел холодным и склизким. Скорее, казался уставшим. Изможденным. Под глазами у него были темные круги. Он не походил на хладнокровного убийцу. Но откуда ей знать? Можно ли ему доверять? В конце концов, он уже дважды навещал ее. Если бы он хотел выпить ее кровь, так мог бы это сделать в любой момент. В нем было нечто такое… он был слишком мил, чтобы его бояться.
– А зачем ты это делаешь? – спросила Ханна, когда к ней вернулся дар речи.
– Ты имеешь в виду – зачем включаю свет? Девушка кивнула.
– А не знаю. Я долго не мог вообще ничего делать. Я спал у тебя в чулане, но ты меня не видела. Потом я понял, что могу включать и выключать свет, включать и выключать. Но это произошло только тогда, когда ты стала замечать, что я начал себя чувствовать хоть сколько‑то самим собой.
– Чего тебе здесь надо?
Парень прикрыл глаза.
– Я кое от кого прячусь.
– От кого?
Он зажмурился сильнее, и лицо его исказила болезненная гримаса.
– Кое от кого скверного. От того, кто желает мне смерти… нет, хуже, чем смерти.
Его передернуло.
– Так раз ты вампир, разве ты не мертвый уже? – деловым тоном поинтересовалась Ханна. Она невольно расслабилась. Отчего она должна бояться его, когда очевидно, что он сам боится.
– На самом деле нет. Просто я живу очень долго. Очень‑очень, – пробормотал парень. – Это мой дом. Я помню камин внизу. Я сам прикрепил там пластинку.
Ханна подумала, что он, должно быть, говорит о пыльной старой пластинке рядом с камином. Но та была такая древняя и грязная, что девушка никогда прежде толком не обращала на нее внимания.
– Кто за тобой гонится? – спросила Ханна.
– Это слож…
Но прежде чем парень успел договорить, что‑то грохнуло в окно. Раздались глухие удары, как будто кто‑то изо всех сил кидался на стекло.
Парень подскочил и на мгновение исчез. Снова он возник в дверном проеме, тяжело дыша.
– Что это? – дрожащим голосом спросила Ханна.
– То, о чем я говорил. Оно нашло меня, – резко ответил парень, словно бы собирался броситься наутек. Однако же остался стоять, где был, не сводя глаз с дрожащего стекла.
– Кто?
– Скверное… существо.
Ханна встала и выглянула в окно. Снаружи было темно и спокойно. На фоне заснеженного поля и замерзшей воды виднелись лишь голые силуэты деревьев. Луна заливала окрестности холодным голубым сиянием.
– Я ничего не ви… ой!
Девушка отшатнулась, словно ее ударили. Она что‑то почувствовала. Ощутила некое присутствие. Увидела темно‑красные глаза с серебряными зрачками, глядящие на нее из темноты. Оно парило за окном. Темный силуэт. Ханна чувствовала ярость этого существа, его неистовое желание. Оно жаждало попасть внутрь и насытиться.
– Ханна… Ханна…
Оно знало, как ее зовут.
– Впусти меня… впусти меня…
Его голос гипнотизировал. Девушка приблизилась к окну и начала поднимать защелку.
– Стой!
Ханна обернулась. Парень стоял на пороге, и лицо его было искажено страхом.
– Не надо, – попросил он. – Оно хочет, чтобы ты пригласила его внутрь. Пока ты держишь окно закрытым, оно не может войти. И я в безопасности.
– Но что это такое? – спросила Ханна, чувствуя, как сердце лихорадочно бьется в груди. Она отняла руку от окна, но не могла оторвать взгляд от него. За окном ничего не было видно, но Ханна по‑прежнему ощущала присутствие существа. Оно было где‑то рядом.
– Это тоже вампир. Вроде меня, но другой. Он… сумасшедший, – ответил парень. – Он поедает себе подобных.
– Вампир, который охотится на вампиров?
Парень кивнул.
– Я понимаю, что это звучит нелепо…
– Это… это он тебя так? – спросила Ханна, придвинувшись и легонько коснувшись струпьев на шее парня. На ощупь они оказались шершавыми. Ханна внезапно ощутила острую жалость к незнакомцу.
– Да.
– Но с тобой все нормально?
– Думаю, да. – Парень повесил голову. – Надеюсь, что да.
– А как ты смог попасть внутрь? Тебя же никто не приглашал, – поинтересовалась Ханна.
– Верно. Но я не нуждаюсь в приглашении. Дверь была открыта. Но во всех здешних домах было открыто множество дверей, а я не смог войти ни в какую, кроме этой. Потому я и подумал, что нашел его. Дом нашей семьи.
Ханна кивнула. Это звучало вполне разумно. Конечно, он может войти в собственный дом. Грохот прекратился. Парень перевел дыхание.
– Оно ушло. Но вернется.
На лице его читалось такое облегчение, что теперь в душе Ханны зародилась симпатия к нему.
– А что тебе нужно от меня? – спросила она. Ханна не боялась никого. Ее мать всегда говорила, что дочь просто создана для чрезвычайных обстоятельств. Она была стойкой и надежной – из тех, кто скорее вгонит кол в сердце чудовищу, чем примется верещать, взывая о помощи. – Я могу чем‑нибудь помочь?
Парень приподнял бровь и взглянул на нее с уважением.
– Мне нужно убраться отсюда. Я не могу сидеть здесь вечно. Мне нужно идти. Нужно предупредить остальных. Рассказать им, что произошло со мной. Опасность усиливается. – Он обессиленно привалился к стене. – То, о чем я прошу, может быть немного больно, и я не хочу настаивать, если это не будет даровано мне по доброй воле.
– Что, кровь? Тебе нужна кровь? Ты ослабел, – догадалась Ханна. – Тебе нужна моя кровь.
– Да.
Из‑за теней его лицо заострилось, и Ханна увидела, как ввалились его щеки. Какой у него землистый, болезненный цвет лица. Возможно, в легендах о вампирах есть доля правды.
– А я не превращусь в…
– Нет. – Парень покачал головой. – Так оно не действует. Сделать вампиром невозможно. Мы рождаемся такими. Проклятыми. С тобой все будет нормально – может, появится усталость и легкая сонливость, но больше ничего.
Ханна сглотнула.
– А без этого никак?
Ей не особо нравилось, как это звучит. Он должен укусить ее. Пить ее кровь. При одной мысли об этом Ханна почувствовала тошноту, но вместе с тем и странное возбуждение. Парень медленно кивнул.
– Если ты не захочешь, я пойму. Большинству людей это не понравилось бы.
– Можно, я подумаю? – спросила Ханна.
– Конечно, – отозвался он. И исчез.

На следующую ночь, когда он вернулся, он казался еще более больным, чем прежде, и словно бы истаивал – в общем, ему делалось все хуже прямо у нее на глазах. У него настолько заострились скулы и натянулась кожа, что Ханне показалось, будто она видит очертания черепа. Она подумала, что он выглядит полумертвым, а потом начала размышлять о том, может ли существо, которое и так неживое, выглядеть полумертвым.
– Ты почти права, – улыбнулся он.
– Ты еще и мысли читаешь.
Это было утверждение – не вопрос.
– Я могу это делать, когда хочу, но сейчас мне и не пришлось ничего читать, все было ясно по твоему взгляду. Я действительно настолько плохо выгляжу?
Девушка кивнула.
– Извини.
– Какой я глупец, – произнес парень, прижав к глазам стиснутые кулаки, словно пытался преградить путь какому‑то ужасному воспоминанию. – Мне следовало это понять с самого начала… какой я глупец!
Он отнял кулаки от лица и взглянул на свои грязные ногти.
– Ты о чем? – переспросила Ханна.
Но парень продолжал яростно шептать:
– Я должен был понять, что это она! Я знал, но забыл… наверное, она использовала меня, или что‑то, живущее в ней… у меня все смешалось в голове… Я помню, что происходило, но иногда не в силах поверить, что все это и вправду произошло… и возникает такое ощущение, что это меня следовало уничтожить. Или что меня уже уничтожили.
Его слова не имели ни малейшего смысла, и Ханне начало казаться, что у нее все смешалось в голове не меньше, чем у него.
– Она – это кто?
Но ему не было нужды объяснять. Все было ясно по боли, написанной на его лице. Ханна ощутила укол зависти. В это дело была замешана другая девушка. Как и всегда. Так не бывает, чтобы у парня с такой внешностью – изможденного, красивого, с печальными черными глазами – не было девушки.
– Она очень много значила для меня, – пробормотал он. – Но думаю, мне нужно вернуться обратно… так что я смогу… Господи… Я смогу ее убить.
Он разразился сдавленными рыданиями.
– Я должен буду… но не знаю, смогу ли… Может быть, пускай лучше оно меня заберет… Так было бы проще.
Ханна встала с кровати и обняла его. Она не любила прикосновений чужих людей, но ей хотелось сделать что‑нибудь, чтобы ему стало легче. Когда ее родители только‑только расстались, она превратилась в зомби, в пустую оболочку, лишенную чувств, но переполняемую огромной, неистовой жаждой утешения. Мать пыталась помочь ей, наладить с ней контакт, но Ханна не желала принимать помощь от человека, который был отчасти виновен в ее страданиях. В конце концов, кто знает, если бы с матерью не было так трудно ужиться, может быть, отец не бросил бы их ради Дельфины, той самой искусительницы, торговавшей произведениями искусства. Кто знает.
Но какое бы горе ни принес ей развод родителей, все это блекло перед тем, через что прошел этот парень. Он излучал страх, он дрожал в ее объятиях. Ханна толком не понимала, о чем он говорит, но ясно было, что время его на исходе.
Что‑то с силой ударило в окно, заставив их отскочить друг от друга. Ханна судорожно вздохнула. Стекло задрожало, но выдержало, не разбилось. Это существо вернулось. Оно было близко. За окном. Оно хотело есть. Как и он. Парень нуждался в ее крови, в заключенной в ней жизненной силе. Он нуждался в ней, чтобы выжить. Он умрет без нее. Может, это будет не та смерть, которая постигает людей, но все равно – пустота. Крушение всего. Ему придется сдаться. Он становится все слабее и однажды не сможет сопротивляться призыву чудовища. Он выйдет навстречу своему року.
Ему нужно лишь погрузить клыки в ее шею и напиться ее крови. При этой мысли Ханну затопило отвращение. Он тоже был чудовищем. В ее спальне сидело чудовище. Она отодвинулась от парня, и в глазах ее стоял такой страх, словно она увидела его впервые. Чужак. Грязный, бессвязно говорящий чужак, явившийся сюда непрошеным.
Ханна покачала головой.
– Извини, но я не смогу тебе помочь. Думаю, тебе лучше уйти.
– Ничего страшного, – печально отозвался он. – Я и не ждал, что ты поможешь. Я слишком много с тебя спрашивал.
Свет выключился, и он исчез.

На следующее утро мать Ханны встала пораньше, чтобы приготовить ей завтрак. Банановые оладьи с кленовым сиропом из жестянки с изображением канадского флага. Ханна залила все сиропом, прежде чем откусить кусочек.
– Что, аппетита нет? – спросила Кейт.
Кейт была из тех людей, которые велят приготовить завтрак домработнице и составляют списки на стикерах, нудное перечисление дел для прислуги. Ханна никогда не видела, чтобы мать что‑нибудь готовила, разве что пасту да изредка яичницу. Кейт умела готовить всего одно блюдо, но зато хорошо – спагетти с тефтелями. Но теперь она занималась стряпней и уборкой, и кожа у нее на руках пересохла и растрескалась, потому что на работе ей приходилось то и дело вытирать стойку бара. Зимой Кейт работала помощником шеф‑повара в соседнем ресторане, нарезала морковь и разделывала цыплят.
– Что‑то нету.
Ханна покачала головой. Она никогда не стремилась к таким взаимоотношениям с матерью, чтобы обсуждать с ней парней и увлечения. Она почти радовалась, что мать не придерживается нынешней традиции быть детям близким другом. Кейт была матерью, а Ханна – дочкой. Они не сплетничали, как две подружки, и существующее положение вещей их обеих вполне устраивало.
– Что‑то у тебя уставший вид, золотце. Пожалуйста, не читай при слабом свете. Глаза испортишь.
– Они и так уже испорченные.
Мать отвезла ее в школу, расположенную в нескольких кварталах от их дома. Целый день Ханна думала о нем. Она вспоминала его слова, его отчаянное стремление скрыться от существа в ночи, что охотилось за ним. Каким одиноким он выглядел. Каким испуганным. Наверное, точно так же чувствовала себя она, когда отец сообщил, что уходит от них, а мать осталась без поддержки.
Тем вечером, прежде чем улечься спать, Ханна надела свою лучшую ночную рубашку, черную, которую тетя привезла ей из Парижа. Рубашка была шелковая, отделанная кружевами. Тетя была сестрой отца и своего рода «дурным влиянием» (еще одно выражение матери). Ханна приняла решение.
Когда он появился в три часа ночи, Ханна ждала его, сидя в кресле рядом с кроватью. Она сообщила ему, что передумала.
– Ты уверена? – спросил он. – Я не хочу, чтобы ты делала что‑то против своей воли. Я не из тех вампиров.
– Уверена. Но давай поскорее, пока я не изменила решение.
– Ты не обязана мне помогать, – сказал он.
– Знаю. – Она сглотнула. – Но я хочу.
– Я не причиню тебе вреда, – произнес он тихо.
Ханна положила руку на шею, словно защищаясь.
– Обещаешь?
Как она может доверять этому странному парню? Как она может рисковать жизнью, чтобы спасти его? Но было в нем нечто такое – темные глаза с поволокой, затравленное выражение лица, – что влекло ее к нему. Ханна была из тех девчонок, которые подбирают бездомных собак и лечат птиц со сломанным крылом. Кроме того, существовала еще та тварь в темноте. Надо помочь ему скрыться от этой твари.
– Я согласна, – решила она.
– Ты уверена?
Ханна быстро кивнула, как будто находилась в кабинете врача и у нее спрашивали согласие на особо мучительную, но совершенно необходимую операцию. Девушка закрыла глаза и приготовилась к худшему.
Парень подошел к ней. Он был высоким, а когда положил руки на ее голые плечи, пальцы его оказались на удивление теплыми. Он привлек Ханну к себе и наклонился.
– Подожди, – сказал он. – Открой глаза. Посмотри на меня.
Ханна повиновалась. Она взглянула в его темные глаза, пытаясь понять, что он делает.
– Они прекрасны – твои глаза, я имею в виду, – произнес он. – Ты прекрасна. Я подумал, тебе стоит об этом знать.
Ханна вздохнула и закрыла глаза, когда его рука коснулась ее щеки.
– Спасибо, – прошептал он.
Ханна почувствовала щекой его горячее дыхание, а потом он на мгновение прижался губами к ее губам. Он крепко поцеловал ее. Ханна зажмурилась и поцеловала его в ответ. Его губы были горячими и влажными. Ее первый поцелуй – и целуется она с вампиром.
Ханна почувствовала, как он поцеловал ее в уголок рта, потом в подбородок, затем в ямку под шеей. Сейчас. Ханна мысленно приготовилась к боли.
Но он оказался прав: это было почти не больно. Всего два булавочных укола, а потом накатившая сонливость. Девушка слышала, как он глотает, и ее начали охватывать дурнота и головокружение. В точности как бывает, когда сдаешь кровь в донорском пункте. Только, наверное, на этот раз пончика ей не перепадет.
Ханна обмякла в его руках, и он подхватил ее. Девушка чувствовала, как он отнес ее к кровати и положил на постель, а затем накрыл пуховым одеялом.
– Я еще увижу тебя когда‑нибудь? – спросила Ханна.
У нее закрывались глаза. Она ужасно устала. Но теперь она отчетливо видела его. Он словно бы светился, выглядел более материальным.
– Возможно, – прошептал он. – Но для тебя безопаснее было бы больше меня не видеть.
Ханна сонно кивнула, опускаясь на подушки.

Наутро Ханна чувствовала себя усталой и заторможенной и сказала матери, что она, кажется, простыла и ей, пожалуй, лучше не ходить в школу. Посмотрев в зеркало, Ханна ничего не нашла у себя на шее – ни раны, ни шрама. Неужто прошлой ночью ничего не было? Она что, совсем спятила? Ханна ощупала шею и в конце концов нашла то, что искала, – уплотнение на коже, две маленькие выпуклости. Почти незаметные. Но все же они там были.
Ханна заставила его назвать имя, прежде чем согласилась помогать ему.
«Дилан, – сказал он. – Меня зовут Дилан Вард».
В тот же день, попозже, Ханна стерла пыль с пластинки возле камина и внимательно рассмотрела ее. На ней был вырезан фамильный герб, а под ним написано «Дом Вардов». Слово «вард» имело еще одно значение. Так называли детей, принятых на воспитание. Это был дом для потерявшихся. Безопасный дом на Шелтер‑Айленде.
Ханна вспомнила о твари, таившейся в ночи, и понадеялась, что Дилан добрался туда, куда направлялся, где бы это ни было.

Из Архива Венаторов: Мартины

Кингсли Мартин
Араквиель, Ангел возмездия, ангел с двумя ликами

Нынешнее имя:  Кингсли Андерсон Мартин.
Дата и место рождения:  Серебряная кровь, бессмертный.
Известные прошлые жизни: Тиберий Гемелл (Рим).
Суженая:  отсутствует.
Предназначенный человек‑проводник:  отсутствует.
Список людей‑фамильяров: отсутствуют.
Физические данные: 
волосы  – темные;
глаза  – голубые;
рост  – 6 футов 1 дюйм.

У одного из самых опытных и надежных венаторов Совета, Кингсли Мартина , непростое прошлое. Он – исправившаяся Серебряная кровь, один из тех, кто был совращен тьмой, но продолжает служить свету. Его обратил в Кроатан сам Люцифер, когда правил Древним Римом под именем Калигулы. Кингсли был тогда Тиберием Гемеллом, истинным наследником Цезаря Тиберия, но Калигула, его усыновленный двоюродный брат, стал любимцем императора и его наследником. Однако же Гемелл любил Калигулу как брата, и император в ответ на эту любовь обрек его на вечное проклятие.
Гемелл вернулся в круг Голубой крови, раскаялся в своих деяниях и научился контролировать заключенную внутри его мерзость.
Михаил простил его, и наши историки полагают, что его сделали привратником – стражем врат времени. С тех самых пор он был венатором на службе региса.
На протяжении всех этих лет Кингсли оказал немало услуг клану. Он стал ключом для понимания психологии и образа действий Серебряной крови (касательно дополнительных сведений см. «Серебряная кровь», приложение В). 
Когда Кингсли поручили расследовать убийство Эгги Карондоле, его зачислили в Дачезне учеником. Благодаря его дерзкой уверенности в себе, окружающему его ореолу таинственности и потрясающей внешности [примечание Ренфилда: «Писцы, вы уверены, что венатор Мартин не добрался до этих документов?»]  Кингсли за какую‑нибудь неделю после своего прибытия в школу сделался легендой Дачезне. [Примечание. Ренфилду от К. М.: «Привет, Ренни!»] 
В ходе предварительного расследования он первым поднял тревогу, утверждая, что семейство Ллевеллин что‑то скрывает, но сенатор Ллевеллин перевел этот доклад в ведение Комитета безопасности, и лишь недавно он был рассекречен стражем Барлоу.
Как отмечено в документах, Кингсли подбил Мими вызвать Серебряную кровь и в соответствии с приказом региса (Чарльза Форса) сделал это сам после того, как у Мими ничего не вышло, четко доказав, что Кроатан нашли способ пробраться обратно в мир.
Последним его заданием были поиски Джордан Ллевеллин в Рио; к нему в команду были назначены Мими Форс и Ленноксы, Сэмми и Тэд. Флирт между венатором и [изъято. Ренфилд: «Здесь что‑то было? Этот документ неполон»].  Команде удалось отыскать физические останки привратника, и, исходя из доклада Мартина, мы можем с уверенностью предполагать, что Пистис София жива.
Венатор Мартин был отправлен в Париж для охоты на Левиафана, но вместо этого его видели в Нью‑Йорке, в соборе Святого Иоанна, на церемонии заключения уз между близнецами Форс. Во время нападения Серебряной крови Кингсли исчез в гломе. Он так и не вернулся, а в церкви обнаружены были следы заклинания «сабвертио». Всякие следы врат времени и пути к ним были уничтожены, а венатора Мартина с тех пор никто более не видел.

Нынешнее положение: пропал после нападения Серебряной крови. Предположительно попал в ловушку в преисподней.

Повесть о Венаторе
История Кингсли

Примечание автора.  Этот рассказ связан с «Наследием ван Аленов». В нем излагается продолжение разговора между Мими и Кингсли из главы 47.

Кингсли Мартин глотнул виски. Ну уж, огненная вода. И близко не стояла. Ну да ладно, сойдет. Официантка ошибочно приняла его поднятую руку за сигнал принести еще выпивки. Кингсли не потрудился исправить ее ошибку, поскольку, похоже, они все равно в ближайшее время не освободят этот столик.
– Расскажи мне все, – произнесла Мими, и на этот раз в ее голосе промелькнула нотка безрассудства.
Он помолчал некоторое время, потом заговорил, скорее обращаясь к макушке Мими, чем глядя ей в глаза. Он освоил этот трюк, чтобы не проявлять нервозности или нерешительности в ее присутствии; так он выглядел отстраненным и равнодушным, хотя ни то ни другое не соответствовало истине. Это было необходимо, чтобы Мими и дальше не догадывалась, как сильно она ему нравится.
– Ты хочешь знать, почему Чарльз приказал мне вызвать Серебряную кровь, – в конце концов произнес он.
– Думаю, не потому, что он решил заказать пиццу, – бросила Мими.
Кингсли позволил себе слегка улыбнуться. Ее дерзость забавляла его.
Азраил всегда отличалась прямотой, почти до грубости, но ее прямолинейность в каждом воплощении исходила из глубины ее духа. Для нее не существовало середины: она либо любила вас, либо ненавидела, была либо вашим лучшим другом, либо злейшим врагом.
– Ладно, забудь, ты не обязан мне ничего говорить, – бросила Мими. Она встала из‑за стола и принялась натягивать куртку, гневно глядя на Кингсли.
«Вечно эта ее игра», – подумал Кингсли.
Но решил не поддаваться на провокацию. Раз она хочет, почему бы ей не сказать? Она имеет право знать. Они все заслужили это право. Не только Мими, но и весь клан. Она возненавидит его за то, что он сделал, либо сочтет его жалким и слабым. Но он устал хранить тайны. Какой в этом смысл, когда все разваливается?
Кингсли коснулся ее запястья.
– Присядь. Я расскажу тебе все, что пожелаешь, – тихо сказал он.
Мими опустилась обратно на скамью; она напоминала сейчас избалованного ребенка.
– Давай с самого начала, когда ты только появился в Дачезне. Когда стал меня подстрекать.
Кингсли покачал головой.
– Понимаешь, ты была всего лишь одной из подозреваемых, из тех, кто находился в клубе в ночь смерти Эгги Карондоле. Просто одной из прочих. Тебя обрабатывали точно так же, как и остальных. Сторонник Серебряной крови стремился бы узнать побольше о темной материи. Ты оказалась единственной, кто клюнул на приманку. Я закидывал удочку к Шайлер, но она не повелась совершенно. Затем я перешел к Блисс.
Он вспомнил, как сказал девушке‑южанке: «Я такой же, как и ты». Если бы Блисс была Кроатан, она распознала бы тайный подтекст этих слов, поняла бы, что он открывает свою истинную природу, одна Серебряная кровь перед другой. Но Блисс не отреагировала на его признание.
– Но ты, дорогая, – совсем другое дело… Ты стремилась разузнать побольше о темной магии. Мне пришлось скрыть это от твоего отца. Чарльз стал бы защищать тебя, если бы узнал об этом. Он заявил бы мне, что я снова делаю поспешные выводы. – Кингсли выглядел почти виноватым. – Старые привязанности и все такое…
– Можешь не напоминать, – вспыхнув, отрезала Мими. – Я знаю, что говорят про нас с Джеком. Что однажды мы станем вампирами Бенедикта Арнольда
Кингсли кивнул. Она не хуже его знала, что Азраил с Аббадоном вечно будут нести на себе клеймо самых ретивых военачальников Люцифера, какими были изначально.
– Инкантатион демоната, – произнесла Мими. – Почему ты это сделал?
– По приказу региса. Он сказал, это будет испытание. – Кингсли с такой силой сжал бокал, что у него побелели костяшки пальцев. – Я думал, он просто играет со мной. Может, проверяет мою верность. Ну да без разницы. Мы, венаторы, выполняем приказ. Раз он хочет, чтобы я вызвал Серебряную кровь, я буду вызывать Серебряную кровь.
– Но зачем Чарльзу было заставлять тебя?.. – В ужасе произнесла Мими.
Кингсли сжал ее руку.
– Ты помнишь что‑нибудь о Риме?
– Немного, – отозвалась Мими. – Обрывки, кусочки мозаики. Я помню кризис, помню демонов, расхаживающих при свете дня, помню, как мы охотились на них… и последнюю ночь в Лютеции. – Она закрыла глаза. – Я помню, как говорила Валерию, что София ошибается… Калигула просто не может быть… что Кассий просто завидует, как обычно… но потом… потом мы увидели.
Кингсли кивнул. Калигула и его темно‑красные глаза с серебряными зрачками. Несомненный признак совращения. Агриппина‑Азраил и Валерий‑Аббадон загнали императора вниз по пути, к недавно скованным вратам, где уже ждал Кассий – Михаил. Победа в этой схватке далась им нелегко. Но они победили. Отправили дьявола в ад.
– Но какое отношение Рим имеет к тому, что произошло в Хранилище? – спросила Мими.
– Ну, для начала, поскольку заклинание сработало, это доказало, что Серебряная кровь по‑прежнему существует и что они отыскали путь в наш мир. Чарльз в это не верил – во всяком случае, сперва, даже невзирая на все эти убийства. Боюсь, он до сих пор не поверил в это до конца. И хотел скрыть это от Комитета. Но ему нужно было что‑то предпринять на тот случай, если он все‑таки ошибается, потому он отправил меня к Корковадо. Потому что если бы Серебряная кровь действительно вернулась, первым делом они бы направились именно туда, освобождать Левиафана.
Мими кивнула, принимая объяснение.
– Ты что‑нибудь знаешь о вратах? Об Ордене семерых? – спросил Кингсли.
Мими пожала плечами.
– Увы, меня в это собрание не пригласили. Я удивилась не меньше всех прочих, когда оказалось, что на этот цикл в отцы нам выбрали Михаила. Он в курсе, что мы никогда не были большими поклонниками этих так называемых неразвращенных. Во всяком случае, я никогда не была.
Кингсли изложил ей то, что сам знал о вратах ада, о привратниках, призванных охранять их, и о своей роли во всем этом.
– Врата охраняют пути и держат демонов запертыми в преисподней. Врата должны были не дать заклинанию сработать. Но оно сработало. Это было испытанием. Серебряная кровь сумела прорваться через преграду. Чарльз подозревал, что Люцифер выбрался в мир путем, которого мы не ожидали и не предвидели.
– Но каким?
– И вправду – каким? Особенно после того, как Совет принял меры с учетом самой серьезной угрозы.
– Боже мой. Я совершенно об этом позабыла, – выдохнула Мими, прижав ладони к щекам, словно пытаясь спрятаться от истины. – Это же был ты. Это ты забрал Габриэллу после того, как у меня не хватило на это храбрости.
Кингсли кивнул. Это задание поручили близнецам, но те отказались, заявив о его неправомерности, и тогда они с Форсайтом похитили Габриэллу из ее комнаты. Он помнил все. Роды в полной тишине, перепуганных повитух, Чарльза с Лоуренсом, забирающих дитя… обгорелые пеленки, ужасный запах смерти вокруг. Затем Габриэлла проснулась, не помня ни о постигшем ее тяжком испытании, ни о том, что она вообще родила дитя.
– Думаю, никто из нас не простил себя за то, что мы сделали в ту ночь. Ни я, ни Лоуренс, ни Чарльз, ни Форсайт. Война – ужасная вещь. В ней нет места для милосердия. – Лицо Кингсли исказилось. У него пропало всякое желание продолжать разговор. Несчастный Лоуренс, его друг и наставник! А теперь и Чарльз пропал. – В общем, это все.
– Ах, Кингсли… – мягко произнесла Мими. Кингсли поднял голову и, к своему удивлению, обнаружил, что у Мими на глаза навернулись слезы. Она нежно погладила его по щеке.
Мими молча смотрела на него, и в ее глазах он увидел прощение и понимание, две вещи, о которых сильнее всего мечтал и которых менее всего ждал. В Рио Кингсли преследовало ощущение, будто он малость злоупотребил сложившейся ситуацией – они так устали после того броска через джунгли, что она наверняка была слегка не в себе, когда той ночью постучалась в дверь его комнаты и искала утешения в его поцелуях. Именно поэтому с тех пор он держал Мими на расстоянии.
Но теперь она была здесь. И сама потянулась к нему. И произнесла:
– Мне ужасно, ужасно жаль…
Он ждал этих слов целую жизнь – множество жизней, – он жаждал их услышать, и особенно жаждал их услышать от Азраила, от той, что пренебрегала им на протяжении столетий (не только Аббадон увивался за девушкой, которую не мог заполучить). Она насмехалась над ним в Риме – надменная красавица Агриппина, у которой никогда не находилось времени для такого ничтожества, как Гемелл, – над редкостью, одинокой душой, которая никогда ни с кем не была связана узами. Над Гемеллом, который любил и боготворил ее издалека. И вот теперь она в его объятиях…
Победа была сладка. Кто бы мог знать, что путь к сердцу женщины лежит через душу порядочного мужчины?
Кингсли Мартин никогда не понимал женщин. Но это не имело значения. Ему и не надо было понимать Мими. Ему нужно было лишь одно – любить ее, и это он мог.

Архивные материалы Хранилища

Наследие Ван Аленов и Пути Мёртвых

Перед смертью Лоуренс ван Ален открыл Шайлер тайну: она была наследницей не только имени ван Аленов. К ней переходило иное, очень важное наследие. Лоуренс велел ей выяснить подробности у Чарльза, но тот попал в засаду, устроенную Серебряной кровью во время Вампирского бала в Париже, и оказался пойман в «сабвертио», заперт в белой тьме. Разузнать, что именно было ему известно, стало невозможно.
Однако же, когда Шайлер вернулась в Нью‑Йорк, Аллегра вышла из комы – ее пробудила из бессознательного состояния глубинная память о другой дочери, – и в безопасности глома она смогла поведать Шайлер историю врат ада и путей мертвых.
Во времена до сражения на небесах и низвержения Люцифера пути между мирами были открыты. Ангелы свободно передвигались между небесами, землей и подземным миром. После падения, когда Люцифер с его армией ангелов были изгнаны, пути в рай закрылись навеки. Но семь путей в преисподнюю оставались открыты. Это были пути мертвых.
В Риме, до того как в Калигуле опознали Князя тьмы, Михаил‑Кассий был ближайшим советником императора. Когда Калигула обнаружил, что один из путей мертвых пролегает под Лютецией, советник убедил его сковать на пути врата, чтобы держать демонов взаперти. Калигула украл ключ у Кассия и, проявив свою истинную сущность, выпустил мерзость в мир. Результатом стала битва в Риме. В конце концов Агриппина и Валерий (Азраил и Аббадон) сумели загнать Калигулу к недавно созданным вратам, и Кассий (Михаил) отправил его в ад, заперев там Князя тьмы.

После событий в Риме Михаил приказал, чтобы Голубая кровь отыскала остальные шесть путей и возвела на них врата, дабы обезопасить границы между мирами и защитить землю от тварей преисподней. Стражи и привратники врат ада получили название Орден семерых – по одному от каждого из семи изначальных семейств Совета. Привратники разошлись по свету; они не знали друг друга и передавали тайну в своих семьях из поколения в поколение.
Привратники должны были беречь врата, а врата, наполненные небесной силой ангелов, должны были хранить мир от Князя тьмы и его легионов. Но когда с ходом столетий нападения Серебряной крови стали учащаться, Лоуренс заподозрил, что врата ослабели и что Люцифер изыскал способ выбраться из преисподней.

Теперь Шайлер должна была продолжить начатые Лоуренсом поиски врат и их привратников, пока Серебряная кровь не уничтожила их все и не развязала вторую Великую войну. Таково наследие ван Аленов. Чарльза возмущала миссия ван Алена. Ему не нравилось, что Лоуренс питает глубокие сомнения касательно силы врат, созданных им, Чарльзом, столетия назад. Врата ада должны стоять – или с их уничтожением падет весь мир.

Врата Ада

Врата ада  разбросаны по всему миру. Они стоят на семи путях, ведущих в преисподнюю. Ниже перечислены врата, известные на данный момент.
Врата возмездия  располагались под горой Корковадо и служили тюрьмой Левиафану. Их привратником был Лоуренс ван Ален. После того как он убил невиновного (Дилана, которому придали обличье Люцифера), врата отворились, но они были «солом бикаллис», ими можно было воспользоваться только один раз. Как только Левиафан прошел сквозь них, путь закрылся для всех.
Врата времени  были созданы в период правления Калигулы, отыскавшего этот путь в подземном городе Лютеция (расположен под современным Парижем). Люцифер с Левиафаном предполагали, что привратником там был Михаил. Серебряная кровь замышляла открыть эти врата, уничтожив их стража. Но когда они высвободили «сабвертио», то очутились на перекрестке, куда Левиафан выпустил белую тьму, создав вакуум времени. Истинным же привратником этих врат был Кингсли Мартин. Он перенес эти врата под собор Святого Иоанна в Нью‑Йорке. Собор не был достроен до конца и, следовательно, не был освящен надлежащим образом. То есть это была церковь, в которую могла войти даже Серебряная кровь – и в том числе сам Кингсли.
Третьи врата носят название врат обетования . Лоуренс, оставивший тридцать пять блокнотов с записями своему проводнику, Андерсу, считал, что их привратники до сих пор находятся во Флоренции.
О прочих вратах Хранилищу на данный момент ничего не известно.

Падшие братья: Дом Утренней Звезды

Люцифер
Утренняя звезда, Светоносный, Князь небес, Князь тьмы, архангел рассвета

Известные прошлые жизни: Гай Калигула (Рим).

Фосфорус Люцифер , вождь падших, владыка Серебряной крови, был наследным принцем небес, самым прекрасным и могущественным из ангелов – до тех пор, пока не решил оспорить у Всемогущего власть над царствием небесным. Потерпев поражение, он очутился на земле и обнаружил, что сделался вампиром, наряду с прочими проклятыми и изгнанными из рая. Люцифер отказался заключить мир с Михаилом и Габриэллой, ангелами, победившими его, равно как и с Аббадоном и Азраилом, его ближайшими друзьями, которые в конечном итоге отреклись от него. О Люцифере мало что известно с тех пор, как он и его верные последователи разорвали отношения с кланом; это произошло в Древнем Египте, в правление Менеса, когда они устроили мятеж. Последнее известное прямое столкновение Люцифера с сообществом Голубой крови имело место во время битвы в Риме, когда его опознали в безумном императоре Калигуле.
Говорят, что истинный его облик столь ярок, что на него больно глядеть. В бытность Калигулой Люциферу удавалось скрывать свою истинную сущность до тех пор, пока Юлия Ливия, Пистис София, не обнаружила истину. Поскольку Люцифер был изгнан в преисподнюю после его поражения в Риме и пребывал там с тех пор, Хранилищу до сих пор неясно, когда, где и каким образом он породил дитя в союзе с Аллегрой. [Информация изъята по приказу региса.] 
В дневнике Блисс Ллевеллин обнаружено (данные не подтверждены)  описание мужчины, которого она именует Посетителем и который является в облике красивого джентльмена в белом костюме, с ярко‑золотыми волосами и ясными голубыми глазами, прекрасного холодной и пугающей красотой. Те, кто утверждает, что видели Люцифера во сне, часто отождествляют это описание с ним.
В сообщениях венаторов о нападении в соборе Святого Иоанна указывается, что Князь тьмы сражался с Аббадоном и Азраилом в гломе, но не сумел сбежать в преисподнюю, когда венатор Мартин высвободил «сабвертио» и уничтожил путь, ведший в мир живых.

Нынешнее положение:  неизвестно. Предположительно заперт в преисподней.

Левиафан
Великан, Кракен, Голиаф глома

Известные прошлые жизни: Марк Агриппа (Рим).

Весперус Левиафан , брат Князя тьмы, известен как один из самых жестоких представителей Серебряной крови из когда‑либо существовавших. Он любит носить темный плащ с капюшоном, закрывающим лицо. Те, кто имел несчастье видеть это лицо, описывают его как красно‑черное, искривленное, покрытое шрамами и обожженное адским пламенем.
Он был захвачен в плен Габриэллой [дата изъята]  и заключен под горой Корковадо, в единственном месте на земле, способном удержать его силу. Метатрон (Лоуренс ван Ален) был привратником этих врат и тюремщиком Левиафана; за Корковадо круглосуточно наблюдала элита венаторов.
Хитроумный план, придуманный переметнувшимися к Серебряной крови предателями, Нэн Катлер и Форсайтом Ллевеллином, привел к тому, что Метатрон невольно разрушил сдерживавшие Левиафана путы, когда убил невиновного (Дилана Варда, которому обманом придали облик Люцифера). В сообщениях из европейского сообщества упоминалось, что Левиафан присутствовал на Вампирском балу, а те, кто пережил нападение в соборе Святого Иоанна, засвидетельствовали, что видели, как Левиафан похитил Шайлер ван Ален и исчез с нею в гломе. Однако же после того, как венатор Мартин высвободил «сабвертио», можно с уверенностью утверждать, что с уничтожением этого пути из преисподней Левиафан снова надежно заперт в аду.

Нынешнее положение: неизвестно. Предположительно заперт в преисподней.

Нэн Катлер
Харбона, Ангел уничтожения

Дата и место рождения: 12 февраля 1917 года, Нью‑Йорк, штат Нью‑Йорк.
Известные прошлые жизни:  Анна Стамерсли (Ньюпорт), Эмилия Лепида (Рим).

Стоявшая на втором после региса месте в иерархии клана, Нэн Катлер занимала в Совете должность регента. Она была известна верностью, жестокостью и, в этом цикле, бросающейся в глаза прядью цвета воронова крыла в белоснежных волосах. В бытность свою Эмилией Лепидой, доверенной подругой Кассия (Михаила) и Юнии Терции (Аллегры), она находилась в первых рядах битвы в Риме.
После нападения на Хранилище стражу Катлер была доверена задача проверить юных вампиров – нет ли у кого из них метки, свидетельствующей о совращении Серебряной кровью. Она поставила поддельную метку Люцифера Мими Форс и очистила от подозрений Блисс Ллевеллин. Хранилище полагает, что именно Нэн Катлер втайне организовала резню в Рио.
Согласно докладу венатора Мими Форс, она была уверена, что убила стража Катлер во время схватки. Однако же в ходе поисков Джордан Ллевеллин венаторы вновь столкнулись со стражем Катлер, выжившей в черном пламени и превратившейся в живой труп. Венаторы считают, что именно страж Катлер похитила Джордан Ллевеллин в ту роковую ночь, а затем выдавала себя за ее бабушку и мучила ее, чтобы добыть сведения об Ордене семерых, а впоследствии убила девочку (но не дух хранителя). Исходя из доклада венатора Мартина, можно с уверенностью предположить, что страж Катлер более не с нами.

Нынешнее положение:  существование завершено. Убита венатором Мартином.

Архивные материалы Хранилища

Семь Правящих Домов Совета

Сообщество Голубой крови имеет свою структуру и иерархию. Высший правящий орган клана – Совет . Семь главных Домов служат Совету как вассалы семи изначально правящих семейств, основавших эти Дома. В состав Совета могут также быть допущены старейшины  и венаторы , не входящие ни в один из Домов, но рекомендованные от их нынешней организации. Однако кодекс вампиров гласит, что для внесения в него изменений, равно как и для проведения открытого, белого голосования, избрания нового региса, необходимо собрать кворум из представителей всех семи Домов.

Домус магнификат  – Дом богатства. 
Дом богатства, традиционно являющийся самым богатым семейством Совета, в данный момент представляет Джосая Рокфеллер Арчибальд , семья которого построила Рокфеллер‑центр. Дом богатства отвечает за финансовое благополучие клана . В число прочих семейств, занимавших это место, входят также Шламбергеры  и Уитни .

Домус Стелла аквилло – Дом Северной звезды. 
Дом Северной звезды возглавляет одну из крупнейших благотворительных программ поддержки искусства в стране . В настоящий момент его представляет Амброуз Барлоу .

Домус веритас – Дом венаторов. 
Представитель – Эйб Томпкинс . Дом венаторов – голос говорящих истину . Он отвечает за безопасность  и защиту  сообщества. В число прочих семейств, занимавших это место, входят также ван Хорны .

Домус препозито – Дом наместников. 
Это место в Совете традиционно отдается семейству регента . Дом наместников представлял Форсайт Ллевеллин , до того как опозорился и исчез, а перед ним – Нэн Катлер . В число прочих семейств, занимавших это место, входят также Стюарты  – собственно, они получили свою фамилию именно потому, что этот пост принадлежал им на протяжении многих столетий.

Домус домина – Дом Серой леди, более известный как Дом архивов. 
Их задача в Совете – осуществлять надзор за записями циклов Проявления, Удаления и Развития . До недавнего времени эти обязанности исполняло семейство Карондоле . На данный момент Дом представляет Минерва Морган .

Домус ламия – Дом вампиров. 
Дом вампиров отвечает за взаимоотношения вампиров и людей . Его представитель одновременно является главой конспираторов,  отдела Комитета, распространяющего среди Красной крови ложные, вводящие в заблуждение мифы и легенды . В настоящий момент его представляет Сеймур Корриган , двоюродный брат Эдмунда Эрлиха, главы стражей, погибшего во время резни в Рио.

Домус фортис валериус инкорруптус – Дом Чистой крови, неразвращенного, доблестного и сильного, защитника райского сада, полководца небесного воинства. 
Это место в Совете отдано семейству правящего региса . Изначально оно принадлежало роду Михаила  и Габриэллы . На данный момент, после исчезновения Чарльза Форса, род ван Аленов  представляет Мими Форс .

Комитет

Комитет  – так Голубая кровь для краткости именует значительное количество благотворительных организаций, образовательных заведений и фондов, которые возглавляют члены клана. Именно Комитету мы обязаны сохранением многих исторических памятников Нью‑Йорка и созданием многих самых престижных культурных учреждений. Под своим официальным наименованием – нью‑йоркский Банк крови – Комитет собирает деньги на исследования заболеваний крови, таких как ВИЧ, СПИД и гемофилия. Для посторонних это снобистская, закрытая и предельно престижная организация, для своих – верховный орган власти.
Членов Комитета называют стражами . Все семейства Голубой крови, входящие в клан, имеют право присоединиться к Комитету. Большинство представителей Голубой крови получают приглашение, когда им исполняется пятнадцать, с началом их трансформации в бессмертных. В бытность свою регисом Лоуренс ван Ален разрешил вступать в Комитет людям‑проводникам, но вскоре этот обычай был отменен Форсайтом Ллевеллином. На данный момент он пока еще не восстановлен.
Глава стражей Комитета отвечает за образование нового поколения вампиров, их вступление во взрослую жизнь и их воспитание в духе миссии вампиров на земле – нести свет, истину и красоту, покровительствовать искусству и принести рай в земной дом.

Приложения

Приложение А

Список второстепенных персонажей

Абевиль Тоби. Конюх, Голубая кровь. Заключил узы с Дейзи ван Хорн на Бали.
Адриана.  Сестра‑хозяйка в школе Дачезне.
Альмейда, дон Алъфонсо (Алъфи). Старейшина южноамериканского клана. Его семейство принадлежало к представителям Голубой крови, переехавшим в Бразилию в 1808 году, когда королевская семья Португалии и множество дворян предпочли бежать из страны, вместо того чтобы сражаться с Наполеоном, завоевателем из Красной крови. Совет Рио утверждал, что дон Альфонсо пропал во время ежегодной поездки в Анды. Подозревали, что он стал жертвой нападения Серебряной крови. Вскоре он вернулся целым и невредимым, но ныне мы полагаем, что он был совращен Серебряной кровью, дабы заманить нью‑йоркский Совет в Рио и истребить. Дон Альфонсо пригласил всех на ужин, во время которого почти все были убиты.
Альмейда, дона Беатриче. Жена Альфонсо Альмейды. Подозревается в том, что тоже была совращена Серебряной кровью.
Амори, Саммер. Дебютантка из Голубой крови. Была найдена полностью выпитой Серебряной кровью в ее квартире‑пентхаусе в небоскребе «Башня Трампа». В документах Хранилища ее фамилия часто пишется с ошибкой, как Армори. (К стажерам – будьте добры, немедленно исправьте ошибки.) 
Андерс, Джордж. Один из бывших проводников, ныне служащих библиотекарями в Хранилище.
Андерсон, Кристофер. Человек, служивший проводником Лоуренса ван Алена почти семьдесят лет. После того как Лоуренс был убит на Корковадо, Андерсон предпочел свободу и вынужденную амнезию положению писца в Хранилище, но перед этим отослал Шайлер и Оливера к графине Изабелле за помощью.
Анка  (фамилия неизвестна). Дизайнер эксклюзивной джинсовой коллекции «Цивилизации». Именно она наняла Шайлер и Блисс для рекламной кампании.
Арчибальд, Джосайя Рокфеллер. Член Совета, много лет назад ушедший в отставку. Был призван обратно в качестве инквизитора после резни в Рио. В качестве одного из семи правящих стражей представляет Домус магнификат, Дом богатства.

Барлоу, Амброуз.  Один из старейших ныне живущих старейшин этого цикла, был отозван из отставки для исполнения обязанностей в Совете после резни в Рио. В Риме, до разоблачения Калигулы, он был императорским служителем, Британником. В «Наследии ван Аленов» (архивное дело № 404),  когда Блисс Ллевеллин слышит, как Форсайт с Посетителем насмехаются над Амброузом, она приходит к выводу, что он один из «своих», и отправляет ему анонимное письмо, предупреждая его, что Форсайт может быть опасен. Хотя Амброуз показал это письмо Минерве Морган и Мими, ему не хватило силы духа, чтобы во время белого голосования выступить против Форсайта. Он представляет Домус Стелла аквилло, Дом Северной звезды.
Барлоу, Марджери. Старейшина в отставке, жена Арчибальда.
Бэнк, Чарли.  Вампир‑подросток, отправленный в «Переходный период» во время трансформации, якобы для реабилитации.

Вандербильт, Ава. Младшая сестра Каролины, подружка невесты на венчании сестры с лордом Барлингтоном, состоявшемся в 1872 году.
Вандербильт, адмирал и Элизабет. Родители Авы и Каролины Вандербильт.
Вандербильт, Каролина. Старшая дочь адмирала и миссис Вандербильт, вышедшая замуж за лорда Барлингтона после исчезновения его первой невесты, Мэгги Стэнфорд.
Ван Хорн, Дейзи. Голубая кровь, невеста, чье заключение уз с Тоби Абевилем прошло на Бали.
Ван Хорн, Дэшиел. Старейшина Совета, погибший во время резни в Рио. Отец Дейзи.
Вердаго, Балтазар.  Модельер, выставляющий свои коллекции на ежегодном показе мод в Хэмптонсе, у Маффи Астор Картер.

Генрих Орлеанский, кронпринц Франции (низложенный), известный также под именем Генриха Бурбона и Генриха, графа Парижского. Ныне покойный супруг графини Изабеллы, Голубая кровь. Он должен был бы наследовать французский трон, если бы не революция. После того как он завершил свой нынешний цикл, Изабелла заняла вместо него пост региса европейского Совета.
Гетти, Натали. Девушка‑подросток Голубой крови, убитая Серебряной кровью во время череды убийств в Нью‑Йорке.

Данило. Парикмахер Мими.
Дачезне, Маргарита. Бельгийка, гувернантка наследниц семейства Флуд, основательница школы Дачезне.
Девонширские, герцог и герцогиня.  Родители Альфреда, лорда Барлингтона.
Джексон, Хэтти. Верная экономка Корделии и Шайлер ван Ален. Она вместе с Юлиусом следила за порядком в доме на Риверсайд‑драйв и фактически вырастила оставшуюся без матери Шайлер.
Джексон, Юлиус. Личный шофер Корделии ван Ален. Женат на Хэтти.
Джоунс, Джонас. Знаменитый и неисправимый фотограф, подвизающийся в сфере моды. Выпускник Дачезне, Голубая кровь. Кинорежиссер и художник.
Дорис. Секретарша Форсайта Ллевеллина.
Дюпон, Джина.  Человек‑фамильяр Чарльза Форса, которая, по мнению Мими, была для ее отца больше чем любовницей. Джина не состоит в родстве с Дюпонами, принадлежащими к Голубой крови.
Дюпон, Присцилла. Глава стражей, возглавлявшая Комитет. Известная светская львица Голубой крови; ее царственное лицо регулярно украшало собою газетные колонки, посвященные светской жизни. Ее безвременная кончина во время нападения на Хранилище фактически привела к власти Лоуренса ван Алена, поскольку клан больше не мог отрицать факт возвращения Серебряной крови.
Дюпон, Элиза.  Племянница Присциллы, занявшая ее место в Совете после безвременной кончины Присциллы.

Изабелла Орлеанская, графиня Парижская. Устроительница Вампирского бала и бывшая владелица отеля «Ламбер». Графиня является регисом европейского Совета. Некогда была подругой Лоуренса и Корделии ван Ален. Шайлер с Оливером приехали в Париж в надежде на ее помощь, когда нью‑йоркский клан возложил на Шайлер ответственность за смерть Лоуренса. Американский и европейский кланы отдалились друг от друга после того, как часть Голубой крови покинула Старый Свет. Изабелла никогда не питала особого доверия к Михаилу как к регису. Графиня – импозантная женщина, царственная и красивая, с угольно‑черными волосами. В конце «Наследия ван Аленов» Шайлер, на этот раз уже с Джеком, наконец‑то сумела получить аудиенцию у графини, и та обещала им убежище и защиту. Однако же внезапно выяснилось, что графиня в прошлом цикле была Друзиллой, возлюбленной сестрой Калигулы, и, возможно, ее давняя преданность Люциферу все еще сильна.

Карондоле, Августа (Эгги). Ученица Дачезне, Голубая кровь, одна из компании клонов Мими (платиновые волосы, демонстративно своенравное поведение). Эгги стала первой жертвой Серебряной крови во время убийств в Нью‑Йорке. Красной крови сообщили, что ее смерть стала результатом передозировки наркотиков, но на самом деле ее нашли полностью выпитой в задней комнате клуба «Квартал‑122».
Карондоле, Кашинг и Слоана. Родители Эгги. Были изгнаны из Совета незадолго до их смерти за то, что демонстрировали враждебное отношение к Совету и требовали белого голосования. Они вернулись в Совет после того, как регисом стал Лоуренс ван Ален. Оба погибли во время резни в Рио.
Картер, Мьюриэл (Маффи) Астор. Одна из самых популярных светских львиц Голубой крови. Училась в школе «Мисс Портер» и в Вассар‑колледже, сделала карьеру в сфере информации и рекламы, прежде чем выйти замуж за доктора Шелдона Картера. Организует в своем поместье в Хэмп‑Тонсе ежегодный показ мод, благотворительное мероприятие в пользу нью‑йоркского Банка крови. Именно на нем Блисс снова вернулась к работе модели после трагедии в Рио.
Картер, Шелдон, доктор медицины. Голубая кровь, пластический хирург, муж Маффи Астор.
Кастанеда, дон Алехандро.  Голубая кровь, наследник значительного состояния, сделанного его отцом на сахаре и напитках. Его заключение уз с Даниэлой Рассел организовывала Лизбет Тилтон.
Кашинг, Джон, преподобный. Священник, обвенчавший Каролину Вандербильт с Альфредом, лордом Барлингтоном.
Китон, Элис.  Помощница Шантал в «Чик». Все именуют ее по фамилии.
Корриган, Сеймур. Страж в отставке, снова призванный к исполнению обязанностей в Совете после событий в Рио. Вел протокол во время белого голосования, устроенного Форсайтом Ллевеллином.
Кубертин, барон де. Человек‑проводник графини Парижской. Получить аудиенцию у графини можно было только через него. Демон Левиафан принял его облик на Вампирском балу, а настоящего барона де Кубертина нашли мертвым в Сене на следующий день.
Кэмпбелл, суперинтендант. Полицейский, которому поручено было расследовать исчезновение Мэгги Стэнфорд.

Ленноксы, Сэм и Тэд. Братья‑близнецы. Венаторы, входившие в команду Кингсли и Мими.
Лесли, Хонор. Девушка‑подросток Голубой крови, отправленная в «Переходный период» во время трансформации, якобы для реабилитации.
Ллевеллин, Деннис (Пап‑Пап).  Любимый дедушка Блисс и отец Форсайта. Он взбунтовался против своего техасского семейства нефтяных магнатов, после окончания учебы остался на Восточном побережье, женился на коннектикутской дебютантке и жил с семьей на Пятой авеню до тех пор, пока изменение уровня цен на фондовой бирже не заставило его вернуться домой, в Техас.

Макколл, Вес. Подросток‑вампир, побывавший в «Переходном периоде». Он рассказал Алли Элли про поминальную службу по Дилану, а та, в свою очередь, рассказала Блисс.
Мануэла. Служанка в семействе Ллевеллин, работавшая в их хэмптонском доме.
Мария. Итальянка, хозяйка дома, в котором снимал квартиру Лоуренс ван Ален. Ее облик он принял, когда Шайлер настигла его после погони по каналам Венеции.
Морган, Минерва. Одна из старейших ныне живущих старейшин, наряду с Амброузом Барлоу была призвана к исполнению обязанностей в Совете. Некогда была одной из самых давних подруг Корделии ван Ален и председательницей нью‑йоркского Общества защиты парков. Как и Амброуз, Минерва с подозрением относилась к Форсайту, но ей тоже не хватило духа проголосовать против него во время белого голосования.
Морган, Ранди. Жена и первая модель Рольфа, воплощение «девушки Рольфа».
Морган, Рольф. Модельер, работающий в стиле, рассчитанном на выпускников престижных учебных заведений. Выбрал Блисс Ллевеллин лицом своей новой коллекции.

Поттер, Шарлотта. Женщина, которая якобы была матерью Блисс (как ей сказали) и которой та никогда не знала. Она якобы была школьной учительницей, и отец Блисс встретил ее во время своей первой предвыборной кампании, но ни свадебных фотографий, ни каких‑либо ее личных вещей не сохранилось. Хранилище полагает, что Шарлотта Поттер – вымышленное лицо, придуманное Форсайтом Ллевеллином.

Рассел, Даниэла. Еще одна из клиенток Лизбет Тилтон, Голубая кровь. Выпускница Брауновского университета, заключившая узы со своим близнецом, доном Алехандро Кастанедой.
Рибейро, Яна. Девушка‑вампир из клана Рио. Существовало опасение, что она пропала, но на самом деле она просто удрала со своим бойфрендом. Возможно, ее побег был подстроен Серебряной кровью, чтобы заманить нью‑йоркский Совет в Рио и устроить резню.
Рокфеллер, Дороти. Старейшина Совета, погибшая во время резни в Рио. Она также исполняла роль приглашенного лектора на собраниях Комитета и обучала взрослеющих вампиров превращаться в дым, туман или воздух («мутацио»).
Ренфилд.  Один из старейших и самых брюзгливых людей – библиотекарей Хранилища. Относится к своей работе крайне серьезно.

Сайрес. «Нервный продюсер» Рольфа Моргана, который организует и ведет показы мод у Рольфа.
Салли. Шофер Мими и Джека.
Сент‑Джеймс, Грейсон.  Юноша‑подросток Голубой крови, убитый во время череды убийств в Нью‑Йорке.
Смит, Перфекшн.  Специалистка по макияжу, готовившая Блисс и Шайлер для съемок к рекламной кампании «Цивилизации».
Сорбора, Сабрина.  Невероятно высокая модель родом из Восточной Европы, нынешняя любимица модельеров.
Стюарт, Брукс.  Старейшина Совета, убитый во время резни в Рио. С ним случился приступ кашля, когда он увидел Кингсли Мартина, целого и невредимого, на собрании Комитета.

Тилтон, Элизабет (Лизбет).  Специалистка по проведению праздничных мероприятий, которую Мими наняла для подготовки заключения уз с Джеком. Известна склонностью подготавливать необычайно пышные празднества.
Томпкинс, Эйб.  Старейшина Совета, некогда ушедший в отставку и снова призванный к исполнению обязанностей после резни в Рио. В качестве бывшего венатора представляет Домус веритас, Дом венаторов.

Уилкокс, Пэтрис. Мрачная, серьезная, всегда одетая в черное руководительница отдела моды в журнале «Чик».
Уитни, Элис. Старейшина Совета, представляющая Дом семи сестер.

Фарнсворт, Линда. Невысокая, коренастая женщина с вьющимися волосами и неряшливой манерой одеваться – что довольно удивительно, учитывая, что она является основательницей агентства «Фарнсворт». Фотографии девушек из агентства Линды, в том числе Блисс, Мими и Шайлер, украшали собою дорожки Бриант‑парка, бигборды на Таймс‑сквер и страницы журнала «Чик».
Филлипс, Генри. Агент Блисс, навестивший ее, чтобы выразить свои соболезнования и предложить новую работу.
Флуд, Армстронг, капитан. Основатель компании «Флуд ойл».
Флуд, Роза Элизабет. Жена капитана Армстронга Флуда, пожертвовавшая семейный особняк для школы Дачезне, после того как три их дочери погибли во время крушения лайнера «Эндевор» во время трансатлантического плавания.
Фрост, Вранной. Одна из редакторов журнала «Чик», Голубая кровь.

Хазард, Патриция, доктор медицины. Тетя Оливера, доверенный врач Голубой крови. Наблюдает за здоровьем членов нью‑йоркского клана. Ведет прием в своем роскошном офисе на Пятой авеню, в частности, отслеживает ход трансформации. Особое внимание она уделяла необычному случаю Шайлер как наполовину человека, наполовину вампира.

Чэнь, Дэхуа. Девушка из шанхайского клана Голубой крови. Си Ванму, Ангел бессмертия. Была представлена на балу Четырех сотен вместе со своей сестрой‑близнецом, Дэмин Чэнь.
Чэнь, Дэмин.  Девушка из шанхайского клана Голубой крови. Куань Инь, Ангел милосердия. Была представлена на балу Четырех сотен в Нью‑Йорке. Близнец Дэхуа Чэнь.

Шантал.  Редактор журнала «Чик». Невысокая женщина, выглядящая истощенной. Носит стрижку пикси и линзы с вертикальными, как у кошки, зрачками.
Шламбергер, Эсме. Старейшина Совета, погибшая во время резни в Рио. На совещании Комитета называла Альфонсо Альмейду старым дурнем.
Шлессингер, Лэндон. Юноша‑подросток Голубой крови, убитый во время череды убийств в Нью‑Йорке.
Шривер, Морган.  Симпатичный девятнадцатилетний студент колледжа, ставший первым человеком‑фамильяром Блисс во время фотосессии в Монтсеррате. Блисс случайно чуть не выпила его досуха; он поправился, но до безумия влюбился в Блисс.

Эрлих, Эдмунд. В частной жизни – известный историк искусств и владелец художественной галереи. В мире Голубой крови сменил Присциллу Дюпон на посту главы стражей, после того как она была убита Серебряной кровью. Погиб во время резни в Рио.
Эндрюс, Джеймс, доктор медицины. Лечащий врач Дилана Варда в реабилитационном центре «Переходный период».
Эссекс, маркиз. Шафер на венчании лорда Барлингтона и Каролины Вандербильт, произошедшего после исчезновения прежней невесты лорда Барлингтона, Мэгги Стэнфорд.

Неполный список учеников Дачезне

Голубая кровь
Ван Ренсле, Стелла. 
Каттинг, Брюс. Друг Джека Форса. Член команды по лякроссу.
Кеночен, Френсис (Фрогги). 
Кинг, Руфус. 
Кип, Джеймс Эндрю (Джейми).  Бойфренд Аллисон Эллисон, девушки Красной крови. Встречался также с Авой Бретон, еще одной представительницей Красной крови.
Крэндалл, Пайпер.  Самый большой сплетник школы и ценный стажер Хранилища.
Кембл, Сьюзен (Суз). 
Лэнгдом, Бузмен (Буззи). 
Макмиллан, Блер. Ее отцу принадлежит самая крупная в мире студия звукозаписи.
Робинсон, Беннет. Предположительно Мими рвало на его террасе во время вечеринки, когда она училась на первом курсе.
Такерман, Картер. Секретарь юношеского отделения Комитета.
Форбс, Люси. Староста. Ученица выпускного класса (в архивном деле № 303 ошибочно записана как Красная кровь, возможно, из‑за неприязни, с которой к ней относится венатор Форс).  Доложила, что Мими дурно обращается со своими людьми‑фамильярами, пьет их кровь, не выжидая предписанного сорока‑восьмичасового перерыва.
Фрост, Уиллоу. Дочь Браннона Фроста.
Харрис, Лиззи. Приятельница Мими. Была подружкой на свадьбе Мими во время предыдущего цикла, в Ньюпорте.
Шеридан, Кейти. Подруга Мими.
Эпплгейт, Сесили.  Одна из «команды клонов» Мими Форс.

Красная кровь
Хотя по большей части в Дачезне учатся представители старых семейств Голубой крови, в школу также принимают некоторое количество Красной крови. Большинство человеческих семейств либо очень богаты, либо тем или иным образом связаны с Голубой кровью. Кроме того, в школе имеются ученики, принятые сюда и получившие стипендию, чтобы сделать Дачезне «более разнотипной».
Бретон, Ава. Красная кровь. Очень популярная ученица из класса Блисс. Ее друзья почти все принадлежат к Голубой крови, хотя сама Ава этого и не знает. Она была фамильяром и подружкой Джейми Кипа, пока он не бросил ее ради Аллисон Эллисон.
Маллинс, Китти. Человек‑фамильяр Джека. Похоже, однако, что он мало использовал их взаимоотношения, поскольку Мими описывала его как «уставшего и истощенного».
Уолш, Хэйли. Девушка, посещавшая вместе с Блисс спецкурс по истории древних цивилизаций и считавшая, что выпускной класс существует для того, «чтобы как следует поразвлечься».
Эллисон, Аллисон (Алли Элли).  Ученица Дачезне, Красная кровь, подруга и фамильяр Джейми Кипа. Несмотря на то, что живет в Квинсе и учится по стипендии, она очень популярна из‑за своей экзотичности «девчонки с окраины». Алли рассказала Блисс о поминальной службе по Дилану и о том, что его смерть приписали якобы случившейся передозировке наркотиков.

Неполный список преподавателей и членов администрации Дачезне

Мистер Корган. Нудный старый преподаватель, заменивший мистера Энтони.
Сесил Маллоу. Декан Дачезне. Не является выпускником этой школы, но окончил «весьма достойный аналог».
Мистер Орион. Усатый, кучерявый выпускник Брауновского университета, питающий пристрастие к не по размеру большим свитерам. Преподает английский и этику.
Мадам Фроли. Преподавательница французского, выглядящая так, словно работает в школе бессменно с восьмидесятых годов девятнадцатого века. (Скорее всего, принадлежит к Голубой крови, к бессмертным.) 
Мистер Энтони. Полный энтузиазма (чрезмерного) преподаватель химии, ребячливый недавний выпускник Йеля. Уволен из Дачезне после того, как от него забеременела одна из учениц.

Приложение Б
Неполный список собак‑фамильяров

Собаки‑фамильяры  представляют собою часть души вампира, перемещенную в физический мир, дабы защищать молодых представителей Голубой крови, пока они не овладеют своими силами полностью. Обычно после выполнения своей миссии собаки‑защитники снова сливаются с Голубой кровью. Нынешнее поколение Голубой крови самое одаренное из всех существовавших, и поскольку никто из их собак‑фамильяров не явился в собор во время нападения, можно сделать вывод, что молодая Голубая кровь уже близка к полному овладению своими способностями. В прошлом не раз замечали, что травмирующие события заставляют молодых вампиров взрослеть быстрее, чем ожидалось.

Бьюти  (Шайлер ван Ален).  Гончая бладхаунд (высший уровень). Согласно дневнику Шайлер (он остался в особняке на Сто первой улице и был обнаружен Хранилищем после исчезновения девушки), Бьюти однажды просто пришла к ней домой.
Мисс Элли  (Блисс Ллевеллин).  Чихуахуа. Собака‑фамильяр Блисс. Названа в честь любимого персонажа девушки в фильме «Даллас».
Патч  (Джек Форс).  Гончая бладхаунд (высший уровень). Собака‑фамильяр Джека. Он нашел своего бладхаунда в тот же вечер, когда Мими нашла Поки.
Поки  (Мими Форс).  Чау‑чау. Собака‑фамильяр Мими. Чау‑чау, которого она нашла на берегу в Хэмптонсе.
Белоснежка  (Эгги Карондоле).  Чихуахуа. Собака‑фамильяр Эгги Карондоле. Девушка любила наряжать ее так, чтобы наряды собачки соответствовали ее собственным.

Приложение В
Словарь терминов

Примечание автора. Слова, отмеченные звездочкой , принадлежат священному наречию.

А

«Абсед абиссо»*.  «Убирайся обратно в ад».  Приказ, изгоняющий Серебряную кровь в отведенное им место.
Адвоко адиуво*.  Заклинание, которое Шайлер использовала согласно указаниям Корделии, чтобы Лоуренс узнал ее в Венеции.
Алиенари*.  Излюбленный трюк Серебряной крови, используемый, чтобы выдать себя за кого‑то другого.
Алътитронус*. Аудиозаписи, находящиеся в Хранилище истории.
Анимадверто*. Присущая вампирам способность «разумного взгляда» или беспредельная и совершенная фотографическая память, настолько сильная, что вампир способен прочесть и запомнить содержимое целых библиотек.
Аперио орис*.  Заклинание, требующее от другого раскрыться.
Аргенто кроатус*.  Серебряная кровь.

Б

Бал Четырех сотен. В девятнадцатом веке носил название Патрицианского бала. Главное празднество года. Его проведение обходится не в один миллион долларов, и допускаются на него только вампиры. Данная традиция существует на протяжении многих веков. На этом балу новых членов Комитета представляют сообществу Голубой крови. Это мероприятие прославляет высокое положение, красоту, власть, деньги и кровь – Голубую кровь.
Белая тьма* (она же белая смерть ). Результат применения заклинания «сабвертио». Левиафан высвободил ее в перекрестке в Лютеции, создав вакуум времени, который, возможно, поглотил или уничтожил Чарльза Форса. Кингсли призвал ее, чтобы уничтожить врата времени и один из путей мертвых.
Бессмертные*.  Вампиры, предпочитающие не отдыхать и сохраняющие одну и ту же физическую оболочку на протяжении столетий. Они свободны от циклов перевоплощения. Кроме того, они не нуждаются в обществе других вампиров. Некоторые старейшины являются бессмертными, но для этого требуется специальное разрешение Совета, предоставляемое в исключительных случаях.
Бивио*. Перекресток. Изначальный источник силы и могущества.

В

Вампирский бал . Светский прием и съезд, проводимый каждый год европейским сообществом. Этот прием должен был увенчать и завершить все приемы в отеле «Ламбер», перед тем как здание перейдет к новым владельцам. На празднество проникла Серебряная кровь, охотившаяся за Шайлер.
Велокс*.  Присущая вампирам способность двигаться с нечеловеческой скоростью, настолько быстро, что их невозможно заметить. Из‑за этого многие представители Красной крови считают, что вампиры умеют становиться невидимыми.
Венатио*.  Методика охоты на воспоминания.
Веритас венатор* (ищущий истину, говорящий истину ). Наивысший ранг тайной полиции Комитета. Бесстрашные воины, сражающиеся, дабы защитить Голубую кровь от беды и разоблачения. Они способны распутывать сны и проникать в воспоминания людей и вампиров.
«Вос вадум реверто»*.  Слова, произносимые на погребении вампира, завершившего жизненный цикл. «Мы ожидаем твоего славного возвращения».
Врата ада. Семь врат, созданных Голубой кровью, а точнее, Орденом семерых, дабы перекрыть пути мертвых. Их предназначение – запереть Люцифера и демонов Серебряной крови в преисподней. Их физическое воплощение в гломе имеет двенадцать футов в ширину и вплавлено в земную кору, но истинная преграда – дух и защита Михаила.

Г

Гибернация. Длительный сон, в который вампиры погружаются в конце цикла, когда устают от бессмертия.
Глом  (пространство Контроля).  Вампиры употребляют слово «глом» в двух смыслах. Первый – прямая связь между разумами, которую вампиры могут использовать, чтобы общаться друг с другом, либо для того, чтобы подчинить разум другого вампира или человека. Кроме того, так же называют сумеречный мир, в который способны проникать вампиры – иной план бытия.
Существует пять факторов глома: 1) телепатия, способность читать чужие мысли; 2) внушение, способность внедрять в чужой разум некую мысль (это следует делать очень искусно, чтобы другой поверил, что мысль принадлежит ему самому); 3) принуждение, способность отдавать иному разуму прямой приказ; 4) подавление, способность подчинять чужую волю; 5) Консуммо алиенари, малоизученный пятый фактор, позволяющий полностью овладеть чужим разумом, но это очень опасно.
Голубая кровь. Вампиры – падшие ангелы, обреченные проживать вечную жизнь на земле. Они обладают сверхъестественной быстротой, мощным интеллектом, фотографической памятью и обостренными чувствами. Они живут согласно кодексу вампиров, содержащему обязательство нести мир и красоту. Они не обращаются жестоко со своими людьми‑фамильярами и не пожирают себе подобных.
Горение. Сжигание бессмертной крови вампира. Таким образом бессмертная кровь и все содержавшиеся в ней воспоминания полностью уничтожатся.

Д

Димидиум когнатус*.  Получеловек‑полувампир. В отличие от прочих представителей Голубой крови это новый дух, не имеющий прошлого, [единственный известный в истории экземпляр димидиум когнатус – Шайлер ван Ален].
Дорми*.  Заклинание, мгновенно погружающее в сон.
Дыхание Бога. Присущая каждому представителю Голубой крови способность зажечь свет в туннелях Лютеции, просто взмахнув рукой над факелом.

З

Закатные годы. Промежуток от пятнадцати до двадцати одного года. Период, в течение которого вампир наиболее уязвим, поскольку в это время происходит трансформация из человека в вампира, Голубая кровь заявляет о себе, и вампир полностью овладевает своими силами. Нынешнее поколение вампиров не использует этот термин, поскольку считает его старомодным.
Замок на крови. Самая сильная система безопасности в арсенале Голубой крови. Открыть такой замок может лишь кровь ангела.
Заслуженный член. Член Совета, ушедший в отставку. После резни в Рио многих заслуженных членов призвали обратно.
Зов.  Гипнотическое обольщение, которое вампир может использовать, чтобы призвать к себе человека для священного целования.
Зубы мудрости. Вампирские клыки (Красная кровь позаимствовала термин у вампиров). Они, вопреки распространяемым конспираторами слухам, находятся не на месте передних клыков, а сбоку. После некоторой тренировки их можно выдвигать и прятать.

И

Иллюмината*. Присущее вампирам свойство светиться в темноте. Это позволяет им узнавать друг друга.
Инкантатион демоната*.  Заклинание для вызова Серебряной крови.
Инквизитор. Официальное лицо, выполняющее во время расследований Комитета роль прокурора.
Инфрактио*. «Прорыв». Так Лоуренс описывал то, что, по его опасениям, произошло в Корковадо.
Исчезновение. Другое название для полного потребления.

К

Кадриль.  Старомодный танец; на балу Четырех сотен его танцуют члены Комитета, которых должны представить сообществу. Пары в кадриль ставят в соответствии с иерархией семейств в Комитете.
Кандидус суффрагиум* (белое, открытое голосование ). Голосование, в ходе которого избирается глава клана; обязательно должно быть единогласным. Белое голосование следует созывать исключительно в том случае, если кто‑то из членов Совета уверен, что регис руководит Советом не наилучшим образом. В Америке его созывали всего трижды: в Плимуте, после происшествия в Роаноке, когда Джон Карвер попытался сместить Майлза Стэндиша; в Нью‑Йорке, после нападения Серебряной крови на Хранилище, – и в результате Лоуренс ван Ален сменил на посту региса Чарльза Форса; и по настоянию Форсайта Ллевеллина, после событий в Париже, когда Мими Форс не дала результатам голосования стать единогласными.
Клан.  Группа вампиров, живущих в определенной местности и объединенных в сообщество Голубой крови (см. нью‑йоркский клан, европейский клан). 
Клуб любителей приключений.  Организация, созданная элитой Голубой крови в начале восемнадцатого века как место, где любители странствовать по свету могли бы собраться, чтобы поговорить, поделиться результатами своих исследований и теориями касательно различных природных и географических феноменов. Расположен напротив клуба жителей Нью‑Йорка и Метрополитен‑музея на Пятой авеню.
Книга законов. Архив Голубой крови, в котором содержатся документы обо всех расследованиях, судебных разбирательствах и вынесенных приговорах.
Кодекс вампиров  (именуется также просто кодексом  или кодексом Голубой крови ). Строгие этические правила, не слишком отличающиеся от десяти заповедей. Голубая кровь надеется, что кодекс поможет им в конце концов вернуться в рай. Кодекс гласит, что над людьми нельзя господствовать или забавляться с ними, но к ним следует относиться с уважением и что Голубая кровь должна нести в мир свет и гармонию.
Компульсион*.  Семя идеи, которую может заронить вампир, используя глом, пространство Контроля.
Конспираторы. Отдел Комитета, занятый тем, чтобы держать существование Голубой крови в тайне от Красной крови, распространяя ложные сведения и легенды. Во многих распространенных ими мифах кроются зерна правды.
Консуммо алиенари*.  Пятый фактор глома, о котором мало что известно. Он позволяет захватить полный контроль над чужим разумом, подчинить чужую волю. Для Красной крови это означает мгновенную смерть, для вампиров – неизлечимый паралич.
Континео*.  Охранное заклинание, привязанное к определенному месту.
Кроатан. Древнее наименование Серебряной крови, означающее «мерзость».
Кровные узы. Священные и вечные брачные узы, связывающие двух вампиров, чьи души были соединены на небесах. Время от времени вампиры‑близнецы рождаются в мире людей братьями и сестрами. Суженые должны возобновлять свои обеты в каждом цикле посредством церемонии. Обычно это происходит, когда им исполняется двадцать один год и они полностью овладевают собственными воспоминаниями и силами и делаются способны распознать супруга в нынешнем обличье. От пары требуется лишь сказать друг другу: «Я отдаю себя тебе», чтобы на этот цикл узы стали неотменяемы. За всю историю Голубой крови произошел всего один‑единственный случай, когда узы пары были расторгнуты – когда Габриэлла бросила Михаила ради своего фамильяра‑человека.

Л

Люди‑фамильяры. «Любовники, друзья и сосуды», которые питают вампиров и от которых вампиры зависят. Согласно кодексу вампиров, жестокое обращение с фамильярами недопустимо. Их ни при каких обстоятельствах нельзя выпивать досуха. К ним следует относиться с приязнью и заботой, из благодарности за их службу, поскольку человек, единожды взятый в фамильяры, всегда будет ощущать особую связь со своим вампиром.
Лютеция. Древний галльский город, таящийся под современным Парижем. Он был построен римской Голубой кровью в виде обширной сети подземных туннелей. Здесь располагаются один из семи путей мертвых и одни из врат ада. Эти туннели образуют лабиринт, заклятый против «анимадверто», и вампир может потеряться здесь навеки. Центр Лютеции находится под Эйфелевой башней, и все туннели ведут сюда. От центра отходит семь коридоров, олицетворяющих семь правящих Домов Голубой крови. Когда Гемелл переместил врата времени, он оставил на их месте перекресток.

М

Материа ацербус* (темная материя ). Источник происхождения Серебряной крови. Противоположность белого. Кроме того, так же именуется книга темных заклинаний, содержащаяся в Хранилище.
Мерзость. Серебряную кровь называют мерзостью, потому что это вампиры, пьющие кровь себе подобных и поглощающие их дух. Они носят истерзанные души жертв в своем теле.
Метка архангела. Родинка на запястье неразвращенных архангелов. Имеет форму меча, пронзающего облако; указует на архангелов как на детей света. Ее невозможно ни скопировать, ни подделать.
Метка Люцифера.  Пятиконечная звезда на шее вампира, совращенного Серебряной кровью. Выглядит как ожог или как клеймо для скота.
Метки крови. Голубые отметины, появляющиеся на руках молодых вампиров во время трансформации. Они выглядят как сияющий сквозь кожу сапфировый свет. Эти метки представляют собою отображение личной истории вампира. Так заявляет о себе сангре азул .
Меч правосудия.  Меч Михаила, один из двух существующих в мире мечей архангелов. Второй принадлежит Габриэлле. Только меч архангела способен убить другого архангела.
Модо цэкус*.  Запутывающее заклинание, заставляющее людей позабыть, что они видели.
Мутацио*. Присущая вампирам способность превращаться в огонь, воду или воздух (в том числе дым и туман).

Н

«Некси инфиделес»*.  «Смерть предателям!»  Боевой клич Голубой крови.
Неразвращенные. Ангелы, на которых не пало проклятие Всемогущего и которые не подверглись изгнанию, но решили покинуть рай из любви к своим сородичам. Это Михаил и Габриэлла, самые могущественные представители Голубой крови на свете.

О

Оборотни. Вампиры, способные изменять физический облик по собственному желанию и принимать вид животного либо другого человека. В отличие от «мутацио» эта способность присуща не всем вампирам.
Обсидо*.  Препятствие, используемое для охранного заклинания.
Окклюдо*.  Умение закрывать разум от внешнего воздействия, позволяющее сопротивляться контролю.
Орден семерых. Семь стражей, привратников врат ада, избранные во время римского кризиса из семи изначальных правящих семейств Голубой крови. Привратники рассеяны по миру. Ныне они не известны ни друг другу, ни руководству Совета. Это сделано для их безопасности.

П

Пассивное состояние.  Состояние отдыха, в котором вампиры пребывают между циклами. Также именуется Развитием.
Переговоры. Разговор между лицами, имеющими разный статус: ангелом и демоном. Блисс требует переговоров от демона во сне.
Перекресток. Часть глома, куда Серебряная кровь может зайти, но откуда никогда не сможет выйти. Переходное пространство между мирами, спрятанное в туннелях Лютеции.
Полное потребление. Происходит, когда у человека или вампира в ходе священного целования выпивают всю без остатка кровь. Полное потребление человека – величайший запрет кодекса вампиров, полное потребление другого вампира – мерзость.
Посыл. Манипуляция, отправляющая через глом.
Проводник. Человек, помогающий вампиру и заботящийся о нем. Он помогает своему подопечному ориентироваться в мире людей и хранить существование Голубой крови в тайне. Это возвышенное служение. Многие семейства проводников служили своим семействам Голубой крови на протяжении столетий в качестве врачей, юристов, финансистов и даже лучших друзей. Каждому вампиру при рождении предназначается свой проводник, но многие впоследствии отпускают своих проводников. В том случае, если вампир скончался, проводнику предоставляется выбор: перейти на работу в Хранилище либо согласиться, чтобы ему стерли воспоминания.
«Проклятие Люцифера» (известно также под названием «Роза Люцифера» ). Ожерелье с огромным изумрудом, которое Форсайт Ллевеллин отдал Блисс. Предположительно этот изумруд выпал из короны Люцифера, когда тот был сброшен с небес. Именуется также Святым Граалем. Блисс носила его не снимая до дня заключения уз Мими и Джека. В этот день Блисс сорвала ожерелье с себя, отвергнув всякую связь со своим отцом.
«Пропон фамилиар»*.  «Расскажи друзьям».  Принуждение, использованное Мими по отношению к девочке из трущоб, дабы та рассказала венаторам о местонахождении Джордан.
Проявление крови , или трансформация . Процесс, в ходе которого вампирские голубые кровяные клетки, вампирская ДНК, начинают брать верх. Обычно происходит при достижении пятнадцати лет. Начинают расти клыки, тело переходит от потребности в пище к потребности в человеческой крови, начинают возвращаться воспоминания о предыдущих циклах и проявляться специфические способности. Этот процесс может ослабить молодого вампира; в его ходе иногда появляются перегрузка памяти, тошнота и головокружение.
Пути мертвых. Единственные сохранившиеся проходы между землей и преисподней. Сейчас на них установлены врата ада, созданные Голубой кровью под руководством Михаила после битвы в Риме. В гломе они выглядят как тропы из раскаленной лавы, над которыми поднимается пар.

Р

Развитие. Стадия жизни вампира, посвященная пассивному отдыху, когда дух ожидает следующего проявления. Главная задача рода вампиров – достичь в своем развитии такой стадии, когда Бог сможет простить их и позволить вернуться на небеса.
Регент.  Второй по старшинству член иерархии Совета. Регент отвечает за клан, когда регис не в состоянии исполнять свои обязанности. Кроме того, когда регис пребывает в пассивной стадии или гибернации, для руководства кланом избирается регент.
Регис. Глава клана и Совета. Региса можно избрать только открытым голосованием. Кроме того, для его избрания необходимо единогласное одобрение семи стражей, представляющих семь правящих Домов. Приказы региса – закон.
Регрессивная терапия. Процесс, в ходе которого вампир обучается принимать прошлые жизни и накапливает знания, доступные из опыта прошлых жизней.

С

Сабвертио*.  Заклинание, отпирающее то, что нельзя отпереть, и уничтожающее то, что нельзя уничтожить. Белая дыра смерти. Именуется также белой тьмой, вакуумом пространства и времени.
Сангре азул*.  Голубая кровь. Она стара, как само время, и является живой базой данных бессмертного сознания вампиров. В Голубой крови содержится их мудрость, грандиозный интеллект и воспоминания.
Санктус балинеум*.  Ритуальное очищение невесты Голубой крови перед заключением уз. Сопровождаемая подружками и женщинами‑стражами, невеста погружается поочередно в бассейн с ледяной водой, в горячую паровую ванну, в расслабляющий «гармоничный» бассейн и, в конце, в огненный бассейн с водой из священного источника.
Священное наречие  (Древний язык ). Древний, небесный язык вампиров. Латынь – испорченный Красной кровью вариант этого языка, жалкое подобие. Священное наречие не является латынью, потому ему не присущи ни строй латыни, ни ее грамматика. Исторические корни священного наречия древнее даже шумерской клинописи и египетских иероглифов. Согласно закону небес, каждое существо на земле обязано повиноваться командам, отданным на этом языке.
С. Д. 3.  (Сосуд для зла).  Так Блисс называла себя в те моменты, когда власть над ее телом захватывал Посетитель. Это помогало ей смеяться, когда хотелось плакать.
Серебряная кровь. Бессмертные враги Голубой крови, поклявшиеся в верности Люциферу, изгнанному Князю небес. Они, как и Голубая кровь, по сути своей падшие ангелы, но отказались жить в соответствии с кодексом вампиров. Порабощенные безграничной алчностью и вожделением, они охотятся на Голубую кровь. Они лишились рассудка из‑за неисчислимого множества заключенных в них воспоминаний. У них темно‑красные глаза с серебряными зрачками. Каждый из них силен, как тысяча вампиров.
Сигул. Заметный знак, эмблема правящего Дома.
Синдром регенеративной памяти. Процесс, происходящий в ходе трансформации, когда к Голубой крови возвращаются воспоминания из предыдущих циклов. Молодым вампирам кажется, будто они проживают все это заново.
Совет старейшин  (или просто Совет ). Высший руководящий орган клана. Совет принимает решения, касающиеся будущего всей Голубой крови.
Совращение. Процесс, в результате которого представитель Голубой крови превращается в Серебряную. Отметив вампира священным целованием, Серебряная кровь отравляет сангре азул  и превращает Голубую кровь в такое же чудовище, как и они сами. Однако это преображение происходит не мгновенно, и сила отравления зависит от того, сколько крови было выпито у жертвы. При соответствующем вмешательстве процесс можно обратить вспять или остановить. Совращение становится полным только после того, как отравленный представитель Голубой крови подвергает своего собрата полному потреблению, захватывая в себя чужой бессмертный дух.
Солом бикаллис*.  Ведущий лишь в одну сторону путь из преисподней, как в Корковадо, тюрьме Левиафана. Если им воспользоваться хоть раз, он закрывается навеки.
Стазис. Не поддающийся изменениям паралич, блокирующий движения.
Старейшина. Титул старейшины дается представителю Голубой крови, хорошо служившему Комитету на протяжении многих циклов. Обычно дается после ста циклов Проявления.
Страж. Титул старших членов Комитета и Совета.
Суд крови.  Процесс, посредством которого рассматриваются самые серьезные нарушения кодекса вампиров. Для него требуется поглотить кровь и воспоминания обвиняемого, дабы отделить подлинную память от ложной. Этот суд может проводить лишь Габриэлла, как одна из самых высокопоставленных венаторов. Суд крови сопряжен с сильным искушением для того, кто его проводит. Если обвиняемого признают виновным, кровь нарушителя сжигают для полного уничтожения.

У

Удаление.  Так вампиры называют свое переживание «смерти» – удаление духа из физического мира.

Ф

Фацио валитурус фортис*.  Благословение, означающее «будь сильным и храбрым». 
«Фебус остенд преэо»*.  «Солнце укажет вам путь».  Зашифрованное сообщение, которое Джордан оставила разыскивающим ее венаторам.
Франго*. Контрзаклинание, разрушающее охранное заклятие, привязанное к определенному месту.

Х

Хранилище истории. Штаб‑квартира Комитета и место, где хранятся архивы Голубой крови.
Здесь содержатся все знания и тайны рода вампиров. Некогда вся эта огромная масса документов занимала несколько этажей под элитным ночным клубом «Квартал‑122», куда допускалась только Голубая кровь, но после того, как Кингсли призвал Серебряную кровь, Хранилище перевели в «землескреб» под Башней Форсов, уходящий вглубь на милю.
Хранитель. Старейшина старейшин, вечный дух, рождающийся с открытыми глазами, в полном сознании, владея всеми своими воспоминаниями. Она бодрствует и следит за врагами Голубой крови, чтобы предупредить, если Люцифер вернется на землю. Ее можно призвать в цикл, чтобы она приняла человеческий облик, но в случае угрозы она может сменить человеческую оболочку. Именно она первой обнаружила предательство Кроатана в Риме. Способная прозревать будущее, она также предвидела разрыв уз между Габриэллой и Михаилом и предсказала, что дочь Габриэллы принесет спасение Голубой крови.

Ц

Церемония Оскулор*  (священное целование).  Регламентированный ритуал питания кровью человека‑фамильяра. На этот счет существуют строгие правила: с людьми запрещено жестоко обращаться, равно как и выпивать их досуха. Кодекс вампиров запрещает исполнять целование над другим вампиром. Священное целование отмечает человека как принадлежащего данному вампиру и связывает их навсегда.
Цикл Проявления. Период, соответствующий у вампиров продолжительности жизни. После примерно ста лет физическая оболочка умирает, оставляя лишь единственную каплю голубой крови, которая будет помещена в женщину‑вампира, когда настанет срок призвать дух для следующего цикла. Между циклами вампиры отдыхают и развиваются до следующего Проявления. Тщательный контроль над циклами необходим, дабы сохранять существование Голубой крови в тайне.

Ч

Черные заклинания. Заклинания, относящиеся к темной материи.
Черный огонь. Единственная вещь, способная уничтожить сангре азул  и убить бессмертного вампира.
Четыре сотни. Согласно кодексу вампиров, только четырем сотням вампиров из каждого клана дозволяется проходить цикл возрождения одновременно. В текст «Голубой крови» (архивное дело № 101) вкралась ошибка – там утверждается, что вампиров всего четыреста. Эта не соответствующая действительности описка появилась по вине переутомившихся писцов Хранилища.

Э

Эверсор Лумен*  (Разрушитель света).  Меч Азраила, который она получает перед каждым заключением уз с Аббадоном. Его следует использовать лишь при крайней необходимости, хранить сокрытым от врагов и наносить удар лишь затем, чтобы убить.
Эверсор Орбис*  (Разрушитель мира).  Меч Аббадона, который он получает перед каждым заключением уз с Азраилом. Его следует использовать лишь при крайней необходимости, хранить сокрытым от врагов и наносить удар лишь затем, чтобы убить. В отличие от мечей архангелов, которые пылают белым пламенем, этот меч темно‑серый, с серебряной каймой и ужасными черными отметинами. Он чаще выглядит не как меч, а как грубый топор.